Несколько томительно долгих секунд из-за двери не было слышно ни звука. Потом, наконец, гулко забухали по металлическому полу чьи-то размеренные шаги, послышалось раздраженное невнятное бормотание. Заскрежетала щеколда и в проеме приоткрывшейся двери появилась прыщавая физиономия в поношенной солдатской панаме. На левой щеке часового предательски розовело большое пятно пролежня.
- Спишь, дежурный? - весело хохотнул Антон и укоризненно погрозил пальцем. - Солдат спит, а служба идет?
- Здравия желаю, товарищ лейтенант, - часовой приложил титанические усилия, чтобы подавить зевок. - Никак нет, не сплю.
- Ну-ну, - скептически покачал головой Макарьев. - Вот что, дружище, вызови-ка мне ефрейтора Соронину.
- Слушаюсь, - часовой отступил на шаг от двери. - Только вам, товарищ лейтенант, придется здесь подождать. Такой у нас порядок.
- Порядок есть порядок, - безропотно согласился Макарьев. - Я со своим уставом в чужой монастырь не хожу. Только ты уж давай побыстрей, ладно?
- Одна нога здесь, другая там, - солдат растянул губы в ухмылке и прикрыл дверь. Было слышно, как он, напевая что-то себе под нос, удаляется в глубь коридора.
Ждать действительно пришлось недолго. Не прошло и минуты, как за дверью вновь послышались шаги. Только теперь это был не звук грохочущих по металлическим перекрытиям тяжелых солдатских ботинок, а легкий и стремительный перестук туфелек на каблучках.
«Звенящие каблучки таинственной незнакомки», - с усмешкой подумал Антон.
Щеколда звонко лязгнула, дверь приоткрылась и в коридор выглянула коротко стриженная женская головка. Длинные черные ресницы удивленно взметнулись вверх, и в следующее мгновение Макарьева поглотила бездонная глубина двух ясно-голубых озер. Сердце лейтенанта стремительно ухнуло вниз, в открывшийся вдруг бездонный колодец, а лицо сделалось застывшим, бумажно-деревянным, похожим на безжизненную карнавальную маску. Что-то огромное, плотное и невидимое сжало грудь, и Антон почувствовал, что просто не может дышать.
Девушка тем временем полностью открыла двери и шагнула в коридор. Зеленая военная рубашка и такого же цвета юбка сидели на ней удивительно ладно и подчеркивали стройность и хрупкость ее фигурки.
- Это вы хотели меня видеть, товарищ лейтенант?
- Я? - Макарьев услышал свой сдавленный и испуганный голос откуда-то издалека. - Д-да... Я...
Ему показалось, что узкий коридор вдруг стремительно расширился, стены закачались и разъехались в стороны, открывая над головой высокую синь небес.
