- Слушай, Витька, а ты ничего не перепутал? - спросила Ульяна, задумчиво грызя карандаш, которым только что разграфила территорию Казахской ССР на отдельные зоны поиска. - Может название другое: не Тюра-Там, а, например, Тмутаракань или какой-нибудь Тюм-тарарам? Или, может быть, этот твой Тюра-Там находится где-нибудь в Узбекистане или на Крайнем Севере?
- Да вроде бы нет, - лейтенант Ильенко растерянно почесал затылок и пожал плечами. - Посуди сама, какой может быть Крайний Север, если ехать на этот самый Тюра-Там нам с тобой придется с Казанского вокзала?
Он достал из кармана кителя железнодорожные билеты:
- Вот смотри, все точно: Казанский вокзал, станция назначения - Тюра-Там...
- Может быть, это в целях секретности? - предположила Ульяна, нахмурив брови. - Придем мы с тобой садиться в поезд, а к нам подойдут и скажут: вам, молодые люди, на самом деле туда-то и туда-то. Берите вещи и шагом марш следом за нами. И не болтать!
- Ох, ну что ты такое городишь? - возмутился Виктор. - Какая может быть секретность, если я купил эти билеты в самой обычной кассе на Ленинском проспекте?
- Тогда остается предположить только одно, - глаза Ульяны погрустнели. - Этот Тюра-Там настолько мал, что на географических картах его не обозначают...
Воображение ее нарисовало деревянную будочку-станцию в бескрайней выжженной солнцем степи. На будочке висела покосившаяся от времени вывеска с выцветшими буквами «Тюра-Там», а рядом лениво пощипывала колючки пара стреноженных верблюдов. Чуть дальше, в степи, виднелась огороженная колючей проволокой приземистая крышка пусковой шахты баллистической ракеты, вокруг которой жались друг к другу несколько грязно-белых одноэтажных домиков для обслуживающего персонала и членов их семей.
Ульяна печально вздохнула и тут же, ободряюще хлопнув по плечу приунывшего мужа, решительным тоном изрекла:
- Ничего, детей и там нужно учить. И вообще, Вить, давай поищем Тюра-Там в другом атласе?
- Давай, - обречено махнул рукой в ответ лейтенант Ильенко. В этот момент он был уже совершенно уверен, что его военная карьера – а, следовательно, и вся жизнь, - рухнули окончательно.
Другой атлас, намного более подробный, выпуска 1948 года, был через полчаса интенсивных расспросов соседей найден и взят с возвратом под самое твердое Ульянино честное слово в квартире престарелого профессора Минца, проживавшего в соседнем подъезде.
