Мужик сноровисто подхватил женщин за руки и потащил на выход. А юноша посмотрел на оставшегося мужчину, степенно стоящего поодаль.
— Каретник?
— Точно так, ваше высочество, — ответил тот, подходя к столу, — каретных дел мастер.
— Мастер, говоришь? — с некоторым сомнением спросил Кирилл. Придвинув ближе к мужчине свой эскиз, задал следующий вопрос: — Тогда скажи, в чем основной недостаток этой конструкции?
Разглядывал рисунок, повернув лист бумаги под свет толстой свечи, каретник всего минуту. Потом поднял голову и уверенно стал отвечать:
— Надолго такой подвижной печи не хватит, ваше высочество. Полный котёл будет достаточно тяжёлым, и на дорожных колдобинах подшипники колёс весьма быстро разобьёт. На ходу развалится.
— Правильно мыслишь, — согласился юноша, внимательно разглядывая мужчину. Тот держался уверенно и даже с определённым достоинством, несмотря на явно не новую, но чистую и аккуратно заштопанную одежду.
— Звать тебя, мастер, как?
— Владимир де Ласкини к вашим услугам, ваше высочество, — мужчина учтиво, но без подобострастия склонил голову.
— Садись рядом, Владимир, — приказал герцог, указав на табурет. Затем быстро нарисовал схему буксы и коротко объяснил устройство закрытого смазываемого подшипника скольжения. — Так лучше будет?
— Несомненно, ваше высочество, — каретник бросил восхищённый взгляд на юношу, — но все равно тяжеловатой получается конструкция. Слишком большие подшипники требуются, чтобы такую массу долго выдержать.
— А если так? — и Кирилл принялся рисовать листовую полуэллиптическую рессору.
Мужчина, разглядывая получившийся эскиз, задал пару уточняющих вопросов:
— Скобы для скрепления пакета листов? С одной стороны серьга для обеспечения подвижности?
Потом выдал резюме:
— Сложно, железо надобно весьма хорошее, с закалкой пластин придётся повозиться, чтобы добиться нужной упругости, но работать должно отменно. Одновременно и пружина, и амортизатор — очень мягкий ход даже по неровной дороге будет при не очень большом весе подвески.
Герцог, удивившись точному анализу — на лету этот каретных дел мастер все схватывает — перевёл взгляд на подошедшего ближе кузнеца:
— Ну, рассказывай, Стёпа, до чего вы досоветовались.
— Так этоть, ваше высочество, на три таких походных котла на колёсах должно железа хватить.
Юноша кивнул, задумался ненадолго и поставил Владимира де Ласкини руководить изготовлением опытных образцов полевой кухни и походной пекарни. Получится, отработают конструкцию и во время стоянки в Азорской империи — она планировалась на несколько дней — изготовят необходимое количество для всей маленькой армии. А когда кузнецы уже уходили, попросил мастера задержаться.
— Володя, ты завтра какую вассальную присягу собираешься давать, срочную на год или…
— Или, ваше высочество, — улыбнулся мужчина. — Вы будете воевать за правое дело, и я желаю стать вашим подданным навсегда.
А когда уже герцог после купания в речке под тусклым светом Олимпа пришёл в шатёр, то неожиданно обнаружил под одеялом в своей не такой уж и широкой походной постели посапывающих в обнимку принцессу и Веронику.
— Мы тебя заждались, — мгновенно проснулась Астория, услышав шаги подошедшего ближе герцога, — ты, надеюсь, не будешь возражать против присутствия здесь графини?
Возражать он, конечно же, не стал — Вероника была женщиной красивой и наверняка умелой.
Идиот! Ну а кто он ещё, если так глупо прокололся? Хотел дать любимой отдохнуть побольше, но не вышло из-за собственной глупости. Расслабился, называется…
Они уже третий день подряд проводили на маленьком пляжике возле бани. Валялись на песочке с периодическим бултыханием в бассейне. Наверное, это обычный давно устоявшийся комплекс всех космонавтов — спустился на планету после нескольких месяцев или лет пребывания в великой пустоте, изволь купаться и загорать. Они сейчас находились на луне, у другой планеты, черт знает, на каком расстоянии от родной Земли, но раз объявлен отдых, то обязаны соответствовать отпускному стандарту. А что? Лампа, изображающая Солнце, печёт по–настоящему. Загар от неё — натуральный. Сюзанна, смуглая от природы, за эти дни стала похожа чуть ли не на негритянку. Сетовала вечером в каюте, надевая своё белое с розовым оттенком платье — непременное требование подполковника перед ужином — что не догадалась с первого дня или трусики одеть, или хотя бы на руку какую-нибудь ленточку повязать:
— И как теперь увидеть натуральный цвет кожи? Как сравнить незагорелую часть тела с прожаренной?
Интересно, кому это она здесь собралась демонстрировать контраст, сдвигая край трусиков? Затонов ещё раз убедился, что в женской логике он ни бум–бум.
