Шалилун подскочил к копошившимся в пыли бедуинам и хладнокровно прикончил их уколами в спину. Ослябя слышал его победные выкрики, но не обращал внимания. Эти вероломные люди, недостойны того, чтобы он тратил на них переживания, когда невинное создание в опасности. Теперь паломник понял, что часто приходится выбирать из двух зол меньшее. Парень подумал о том, как хорошо бы не делать выбор вовсе, но при таком раскладе зло может восторжествовать в обоих случаях, а так у него есть шанс сделать хоть какое-то добро. Жизни бандитов в обмен на жизнь девушки — достойный выбор.
— А это… — Джубал присел на корточки перед раненым. — Чего будем с этим делать? — он кивнул в сторону корчившегося на песке корзинщика.
— Ничего, — северянин пожал плечами, — через пару минут вытечет и дело с концом.
Эфит предпочел не отвечать и пошел в след за Ослябей. Он все еще надеялся, что волшебник не разгадал его тайну. Конечно, он раскусил, что свитки лишь ширма, но понять природу магический силы не так просто, а даже если удастся, раскрыть тайну происхождения под силу не каждому.
Двери в дуккан оказались не заперты. Паломник осторожно отодвинул дверь лезвием меча и глянул внутрь. Свет из маленьких окошек освещал дальнюю стену помещения. Оно пустовало. Трактирчик и в лучшие времена не был богат на мебель. Тут имелась лишь пара столов и несколько тюфяков для тех, кому не посчастливилось ночевать на стоянке. Сейчас же все убранство, словно хлам, свалили в углу.
— Как ты себя чувствуешь? — Брюзгливый, как можно мягче, обратился к Шахриет за спиной Осляби.
— Все хорошо, дедушка, — она улыбнулась.
— Раньше ты теряла сознание. А сейчас довольная, как крестьянская баба на ярмарке.
— А-а-а-а!!! Слава Горгу! — Шалилун ревел, заглушая голос девушки. Орк снова принялся уродовать тела поверженных.
Эразм нахмурился, пытаясь разобрать ответы и, не отводя глаз от лица ученицы, небрежно махнул рукой. Зеленоватый вновь онемел и застыл. Ветеран равнодушно прошел мимо Шалилуна.
— Сейчас все иначе, — продолжала Шахриет, — я почувствовала силу. Ты объяснял, что магия вокруг, но у меня она внутри… Словно что-то питает мое тело, а мне нужно лишь уловить этот поток. Кажется, я смогла. Все, как ты учил.
— Хм… — волшебник пригладил бороду.
— Что там с Гулей? — Эфит прервал беседу и вошел внутрь вслед за паломником.
— Ничего нет, — Ослябя обессиленно сполз по стене на пол.
— Э-э-э, — страж выглянул на улицу, — наш информатор уже преставился… Второй раз не спросишь.
— Вы там закончили? — Эразм вошел в двери, Эфиту пришлось посторониться. Напустив на себя вид полного безразличия, маг осмотрел пространство. — Что там в углу?
— Дык хлам какой-то, — тихонько пролепетал паломник.
— Вижу, что хлам, а ты среди него смотрел?
— Ну… нет… — взгляд парнишки снова оживился.
— Тогда займитесь этим, а я пока осмотрюсь, — Брюзгливый кивнул ветерану, но тот и без указаний направился к куче сваленной мебели.
Лорд Пифарей надеялся, что в этом месте сможет найти ответы или хотя бы какие-то зацепки о пропаже столяра. Мать знала, куда направилась Гуля, а это вполне могло навести на нужную ниточку. Пока союзники переворачивали мебель, маг осмотрел дорожные мешки, валявшиеся тут же вдоль стены. Ничего интересного не нашлось, только грязная одежда и походное барахло.
Зато Ослябя нашел пыльный вышарканный ковер. Он лежал на полу под хламом. С досадой паломник схватил его за край и швырнул в стену. В маленьком и душном помещении поднялась пыль. Приключенцы закашлялись, но наружу не вышли. В деревянном полу отчетливо виднелись очертания крышки люка.
Герои переглянулись, и паломник, подцепив крышку лезвием меча, тихонько поднял ее и заглянул в чернеющую дыру.
— Темновато…
— Если вспомнил историю из Прудов, то иди расскажи ее полоумному орку, — тихо бросил Эразм и тоже заглянул вниз.
Паренек насупился. Он действительно вспомнил случай в хлеву, но не собирался рассказывать, понимая, что ситуация не располагает.
— Если там и нет засады то, как только начнем спускаться с источником света, нас сразу заметят, — вмешался Эфит. — Проход кажется узкий. Одним копьем можно остановить и прикончить пару десятков человек. А потом их трупы завалят выход и вообще не пройдешь.
— Я спущусь без света, — Джубал улыбался, стоя посреди комнаты.
Ветеран напрягся. Он не услышал, как паренек вошел внутрь, учитывая, что находящиеся у люка говорили вполголоса, настороженно прислушиваясь ко звукам внизу.
Скорпион юркнул к люку и резво спустился по лестнице, зажав в зубах кинжал. Союзники остались наверху, ожидая новостей. Джубал отлично видел в темноте. Ночное зрение, как обязательный атрибут хищника, досталось ему от отца.
Коридор уходил в сторону стоянки. Джубал почувствовал приятную прохладу и пробежал до его конца. Он вел в просторную темную комнату. Глиняные стены, потолок и пол. В углу, на каменном постаменте, догорало несколько свечей. Они окружали рисунок из песка. Песчинки вырисовывали человеческий лик, но жуткий, искаженный в гримасе боли и страдания. Над ним что-то шептал человек в черной рясе, приложив ладони к лицу.
