Но, ее пальцы предательски задрожали, и она уронила на пол пластиковую коробку из-под дисков — та лопнула и развалилась на части, а диски рассыпались в радиусе метра. Я подпер лицо ладонью и посмотрел на Кареглазку как можно суровей.
— А если бы это была ампула? Так, говоришь, все в порядке?
Ответом стал лишь ее виноватый, расстроенный взгляд. Даже диски были важны, мы еще не знали толком, что на них. Она присела на стуле, широко расставив ноги, но прикрыв брешь черной юбкой. Я весь набух от волнения.
— Давай с утра, — попросил я. — Будут Пенс, Бергман и Валерон. Нормально организуем процесс.
Пенс — это мое прозвище Керезоры, сокращенное от «пенсионер». Крылова вроде сдалась и только кивала в унисон с моими словами, одновременно с тем жадно следя, как я укладываю содержимое дипломата в сумку, а затем — водружаю в сейф.
****
Гермес врезал пощечину по щетинистой щеке, и веки мужчины поднялись. Выродок с недоумением воззрел иссиня черными глазами.
— Я не видел здесь женщин, — промурчал он. — Кто ты, крошка?
Синдик не горел желанием причинять страдания, но все зависело от того, насколько пленник будет полезен.
— Почему ты здесь? — спросил он. — Рассказывай все и быстро. Или убью.
Последнюю фразу он подкрепил четками, заброшенными оборванцу за шею. Для лучшего взаимопонимания, он сдавил импровизированную удавку. Это действительно способствовало тому, что шпион осознал реальность угрозы.
— Стой! Я уже все рассказал!
— Я хочу сокращенную версию, — отрезал Гермес, — если не хочешь знакомиться со мной поближе, — он снова сдавил шею четками, грубо, неаккуратно, давая понять, что не намерен возиться.
В приоткрытой двери выродок рассмотрел убитого юношу, и наморщил крючковатый нос.
— Я не следил за поездом, нет! Я хотел заскочить на вагон и доехать к Путиловке — там мой товарищ, всего-то полста километров, — он увидел удивление на лице Афродиты. — Пират… его все называют Пиратом, у него нет глаза, и там повязка. Он с мужиками сейчас в Путиловке, это поселок неподалеку от Рудниковского арсенала.
— То есть, ты здесь прикован из-за того, что хотел прокатиться зайцем?! — уточнил Гермес таким тоном, что было непонятно: спрашивает или констатирует.
— Я кое-что видел недавно, и ваших командиров это заинтересовало, — объяснил мужчина. — В Межник прилетали военные, и посреди бела дня устроили замес с трескунами. А затем улетели с красным дипломатом. Мне показалось, что в нем что-то очень ценное, если вояки так хотели его заполучить. Человек десять положили.
Гермес ощутил, как сердце забилось быстро-быстро. Вдруг он осознал, что ему нужно. КОВЧЕГ! Сила, власть, первенство… он может избавиться от уродства!
— Куда они улетели? Военные?
— На юг. Там в горах у них форт. Крепость какая-то. Оттуда дезертир сбежал, и он Пирату многое рассказал о той крепости.
Гермес возбудился от близости Ковчега, и не мог думать, эмоции погружали разум в хаос. Чертовы гормоны! Как женщины вообще живут с таким?
****
Можно было сворачиваться и расходиться, но я обязан был воспользоваться случаем.
— А ведь у нас есть повод выпить по бокальчику! — я торжественно продемонстрировал Елене Ивановне шампанское, кем-то неосторожно оставленное в холодильнике в комнате отдыха.
— Еще и тебя надо подлечить, — улыбнулся я. — Тебе завтра на люди появляться. Можно к губе, можно — между губ, — я в шутку приложил бутылку себе под нос, показывая, что нужно сделать. — Я думаю, этот некрепкий, дерзкий напиток — именно то, что сейчас нужно.
— Ты же сказал — отдыхать. Я не хочу пить, — ее лицо все еще выглядело, будто она — обиженный ребенок, у которого отобрали долгожданный слайм.
— Но, я не сказал — спать. Позже, да. Но, не прямо сейчас! День-то какой! У нас Ковчег, мы открыли дипломат. Просто выпьем шампанского. Где бокалы? Где они спрятаны на моей новой работе? — настаивал я.
Кареглазка закатила глаза, и все же достала два стакана из шкафа. Вино оказалось холодным, но приятно сладким. Она опустошила половину стакана и присела на стол, на ее глазах заблестели слезы, но уже оттого, что газы ударили в голову, наполняя нос.
— Класс! Щас бы сигу.
— Ты же не куришь? — удивился я, и положил пачку на край стола.
Она неуклюже потянулась за сигаретой, и уронила всю пачку. Резко присела, чтоб поднять, и юбка поднялась, оголяя стройные бедра, заключенные в колготки. У меня перехватило дыхание, а ученая, как ни в чем не бывало, вернулась на диван.
— Я хочу на тебе жениться.
Она поперхнулась дымом.
— Что?!
— Я же тебе это говорил. И не передумал, — я взял ее руку. — Ты самая лучшая девушка из всех, добрая, умная и красивая. Безумно красивая!
Кареглазка выдернула руку и отодвинулась.
— Я уже замужем. Нет. Такого быть не может. Это просто смешно…
Я выдержал паузу. Да, ее мнение не было сюрпризом, но я так просто не сдамся. Тем более, что сейчас был великолепный момент — она прошла через потребность в утешении, получила заряд эйфории, а теперь — была пьяна. Беспроигрышный план.
— Как случилось, что ты была с Мчатряном, а теперь — с Гориным?
