Фактически, все шло, как нельзя лучше, но кое-что беспокоило: на теле, в самых разных местах, стали появляться необычные розовые пятна. Они чесались и шелушились, постепенно покрываясь струпьями. Гермес пробовал содрать несколько чешуек — там было окровавленное мясо с гноем. Наверное, это было связано с гормональной терапией, возможно — с инкарнацией.
Он рассчитывал, что гниение скоро пройдет, тем более, что самочувствие было прекрасным. Тринадцатый дал обещанный отвар из волчьих ягод. Это средство помогало сдерживать духа, оказавшегося на распутье — между своим миром, и мозгом Гермеса-Афродиты. Пока что снадобье, почему-то называемое египетской микстурой, не сильно помогло — приступы приходили когда угодно, в самые неподходящие моменты. Как объяснил апостол, всему виной побочный эффект обряда — черви в голове. Если не завершить Снисхождение правильно, то эти черви полностью уничтожат мозг, подобно амебам ниглериям, превратив носителя сначала в растение, а затем, совсем погубив — а в идеале они должны были лишь стать полезными паразитами, связующим звеном между сознанием человека и другим миром, из которого происходил дух. Сам ритуал осуществлял именно благодаря червям и элефиру, играющему роль стартера.
Очень хорошо, что Тринадцатый сам поставил под вопрос преданность Буревестника. Конечно, Захария сам был виноват — заполучил Ковчег и ничего об этом не сообщил. Чего он хочет? Восстать против Бога и Синдиката? Стать Саморожденным? Спасти человечество?
Задача, поставленная апостолом, была проста — выяснить, что задумал Буревестник, и в случае подтверждения предательства, устранить. Ковчег, естественно, доставить в Город Тысячи Дверей либо уничтожить. Вот только у Гермеса были и свои задачи…
Достижение цели пошагово, задача за задачей — это было его жизненным кредо. Это было лучшее, что заложил отец. Глядя, как проносится мимо безжизненная равнина, он вспомнил, как отец заставил его с братом обуздать жеребца.
Антон был чуть старше, но значительно крупнее и сильнее. Он пытался залезть на Мажора, но тот его даже не подпустил. Гермес потом еще долго с содроганием вспоминал, как конь топтал брата и бил копытами. И он после этого оказался в больнице с множественными переломами.
То, что не сумел брат, сделал Гермес — он взобрался на жеребца и продержался на нем 27 секунд. 27 секунд! Это было как вечность. А затем Мажору удалось сбросить мальчика. Гермес тогда легко отделался — сломал правое запястье и ключицу.
О произошедшем узнали соцслужбы и забрали детей. Отец сразу отказался от борьбы за Антона, так как не любил слабаков. А вот Гена-Евгений в его глазах имел потенциал, и только он был признан отцом своей кровью. Будучи человеком обеспеченным и уважаемым, отец решил проблемы с полицией, и вернул Гену из интерната.
Задача за задачей, кирпичик по кирпичику, — любил повторять отец, воспитывая Гермеса. Ты должен разбить свою цель на множество маленьких задач, и выполнять их — шаг за шагом…
Гермес достал коробочку из свертка, и проверил содержимое. Помятый лепесток отливал пурпуром. Этернум… дверь к богам. Ему удалось выкрасть его буквально перед выездом, когда он ждал апостола для напутственного слова.
****
Пули затарабанили по бронированному капоту, как градинки по черепице. Оглушительный хлопок — и закрутившийся внедорожник выбросило в кювет.
— Все готовы? — спросил Гермес, осматриваясь в салоне.
— Дед отрубился, — ответил Иоанн, тряхнув старика за плечи. — Сейчас… — он отвесил Агафону пощечину, после которой тот открыл ошарашенные глаза.
— Надо выйти! — отозвался Томас, ища на полу упавший пистолет.
Гермес выглянул через лобовое стекло наружу, но кроме каменистого склона ничего не видел. Вернуться на дорогу на машине сейчас не получится — Томас прав.
Он вывалился в дверь, и ползком взобрался по насыпи, обдирая колготки. Как только голова поднялась выше уровня асфальта, рядом просвистели пули. Все по плану, — не без удовольствия отметил синдик. Слева блондин с негром открыли ответный огонь по зарослям на западе, из которых выглядывала белая «волга». Агафон был где-то позади, таща на себе пулемет.
****
Одна рука Пирата была занята биноклем, а другой он озадаченно почесал голову под повязкой, скрывающей уродливый слепой глаз. Незваные гости не походили на обычных выродков или бандюганов — бронированный джип, пулемет, умелая стрельба — все выдавало людей с достаточной подготовкой. Неужто шатуны? Что они забыли на этой богом забытой трассе? Зачем едут в Путиловку?
Он отправил Сильвера с Борзым в обход по правому флангу, так как лобовая атака была чревата последствиями. И статус-кво нельзя было поддерживать долго. Противник ловко использовал бронь внедорожника как прикрытие. Вадим менял и менял рожки на автомате, пытаясь заглушить пулеметный шквал. Мелкий был рядом — Пират не рисковал отпустить младшего брата.
Автомат Вадима стих — снова заряжает? Пират отвлекся на треснувшую ветку, повернул голову — и уперся лбом в рифленый ствол револьвера. Рука с биноклем сама собой опустилась.
