За шумом двигателя я не сразу услышал другой звук, а когда вскинул голову, то самолет был уже близко. Вспомнился тот день, когда мы после плена у бриан пробивались к своим на украденном транспортере, и тогда нас атаковал вот такой же легкий охотник класса «Смерч».
— Воздух!! — заорал я так, что боль отдалась не только в голове, но и в плече.
Водитель, судя по всему, тоже заметил опасность, по крайней мере машина вильнула и добавила ходу. Тяжелый хлопок прозвучал сзади, взрывная волна тряхнула наш автомобиль как игрушку, и вроде бы понеслась дальше, но не успел я перевести дух, как мостовая встала дыбом перед самой кабиной.
Все закувыркалось перед глазами, я понял, что куда-то лечу, попытался снова ухватиться за борт, но зацапал только воздух. Надвинулось нечто темное, плоское, и я шарахнулся об него боком с такой силой, что позвоночник не рассыпался на кусочки только чудом, а ребра зацепились друг за друга.
Шея захрустела, боковина шлема со стуком ударилась о твердое.
Я то ли потерял сознание, то ли нет, но внезапно сообразил, что лежу на мостовой, а неподалеку стоит наш транспортер, упершийся носом в стену, дверца кабины открыта и внутри виднеется безжизненно осевшее тело. В кузове поднялся некто в бронезащите, спрыгнул наземь и заковылял в мою сторону, хромая на обе ноги.
Ага, это же Дю-Жхе… жив… а остальные?
Рука послушалась с трудом, но я сумел перевести себя в сидячее положение, и даже нащупал автомат.
— Центурион? — спросил ферини хриплым голосом.
— Я за него, — ответил я, с трудом поворачивая голову.
Ага, вот Макс, встает потихоньку и вертит башкой, а вон одна из близняшек-веша трясет вторую, и когда поднимает лицо, то я вижу, что сиреневые глаза Нары полны слез, и это значит, что не может двигаться Зара, и что она скорее всего мертва, что из трех сестер осталась только одна… Печаль на мгновение трогает мое сердце, я вспоминаю тот день, когда они втроем добрались до меня.
Тогда было очень хорошо, хоть и стыдно.
— Заходит на новый круг, — Дю-Жхе смотрел вверх и вдаль, и недовольно щурился. — Только их два… Надо прятаться!
— Все за мной! — рявкнул я, хотя не очень понимал, где мы собираемся прятаться.
Вокруг руины, остатки зданий и огромные дымящиеся ямины.
Хотя вон, уцелевший огрызок дома и вход в подвал, над ним какая-то вывеска, которую мне не прочесть.
— Быстрее! — добавил я, вскакивая на ноги: мир качнулся, голова закружилась, но я не упал, удержался.
Они услышали меня, двинулись с разных сторон — ошеломленные, помятые, но почти все живые. Только два тела остались лежать на мостовой, одно принадлежало Заре, второго погибшего я не рассмотрел.
Вывеска оказалась у меня над головой, пролязгали под ногами ступеньки, дверь распахнулась — замок кто-то сломал без нас. И я нырнул в пахнущую копченым мясом и рыбой темноту, отступил в сторону, давая дорогу остальным, и торопливо заморгал, чтобы глаза привыкли.
Вдоль стен теснились коробки и ящики разных форм, цветов и размеров, в центре, под люком в потолке, виднелась клеть подъемника. Наверху, похоже, располагался продуктовый магазин, ну до того, как его несколько дней назад разбомбили бравые вояки.
В дверь забежал последний из бойцов, когда снаружи ахнуло, и стены содрогнулись. Сверху посыпалось что-то вроде песка, мелкий камушек ударил меня по шлему и отскочил в сторону.
— Да сохранит нас Гегемон, да прикроет дланью своей могучей, да отведет опасность, — бормотал прижавшийся рядом со мной к стенке Ррагат.
Никогда не слышал, чтобы он молился, и не думал, что бывший шулер вообще знает нужные слова.
Снаружи громыхало и ревело, наше импровизированное бомбоубежище содрогалось. Казалось, что вот-вот, и остатки здания рухнут прямо нам на головы, похоронят нас в этом чудом уцелевшем подвале.
Очень хотелось выскочить наружу, под открытое небо, но я знал, что нельзя.
Когда стало тихо, я в первый момент вообще не поверил, что все закончилось, решил, что оглох, или заработала связь тиззгха. Но потом услышал, как сглотнул Ррагат, всхлипывания Нары, и понял, что нет, все с моими ушами нормально, просто нас больше не бомбят.
— Ничего так прокатились, — сказал Макс, и неожиданно расхохотался во весь голос. — Быстро… ха-ха-ха… с ветерком!
— Перекур… — сказал я. — В смысле — отдыхаем пока.
Ррагат, не успев закончить молитву, скрыл ближайший ящик, и теперь деловито потрошил его.
— О, раззитское печенье! — объявил его. — Как я любил его в детстве! И розовое масло! Отлично… это пища богов, зуб даю!
Я посмотрел на него скептически, но протянутую мне печенину размером с ладонь взял. Она напомнила обычную песочную, вот только с легким привкусом кофе, ну а масло, которое Ррагат щедро намазал сверху, вовсе не походило ни на что, побывавшее у меня во рту ранее — чуть сладковатое, воздушное, без тяжелой жирности.
Сам не заметил, как проглотил штук пять таких печенек.
— Налетай, братва, тут полно жратвы, — пригласил Ррагат. — Копченые ребрышки… Соусы южного берега… хрустящие мясные палочки, хвостики в маринаде… вообще отпад… устроим сейчас пир горой!
