Подошли Макс и Бекас, которые ошеломленно Слушали сообщение дружинника. Затем товарищи обменялись несколькими словами оценки положения. Все были потрясены тем, что произошло. Матвей повернулся. Крикнув на ходу товарищам о том, что он сейчас придет к ним, он вернулся к девушке.
Он в течение трех минут осунулся и сделался еще мрачнее, чем был все эти дни.
По его лицу Боня поняла, что произошло что-то роковое.
Она ободряюще взглянула на него.
Матвей тяжело опустился на стул.
— Все кончено, Боня! В столовой взорвалось несколько бомб, пудов десять пороху, оружие какое было, и несколько человек дружинников. Крышу столовой снесло, теперь там рвутся патроны. Это не стрельба, а они трещат,
Боня зажмурила глаза, как-будто у нее закружилась голова, и слегка вскрикнула.
— Дружинникам теперь надо убегать, кто куда может, и прятаться. Я сейчас уйду провожать товарищей и нужно самому куда-нибудь ехать. Надо спешить, Боня, потому что если меня откроют у тебя, то не сдобровать и тебе.
Боня сделала нетерпеливое движение и продолжала сидеть.
— До свидания, Боня! На прощание разреши мне сказать тебе одну вещь. Мы были уже давно с тобою друзьями и я думаю, что мы с тобою еще встретимся... Я дождусь лучшего времени, чтобы еще раз найти тебя и поговорить с тобою откровенно... Теперь же не до этого.
Девушка подняла глаза.
— Скажу только, кто я такой... Ты помнишь мальчика замазура, который хотел украсть у вас во дворе на Пушкинской улице цветок олеандра?
С большим удивлением девушка приподнялась с койки, на которой сидела, и широко раскрытыми глазами взглянула на Матвея.
— Это был ты, Мотя?
— Да.
— Удивительно скрытный мучитель — это был ты! — воскликнула девушка. — Почему ты об этом молчал раньше? Говори еще!
— Говорить еще — нечего! Я ухожу. Мне придется где-нибудь скрываться. Но я тебя теперь уже не забуду. Вот и все! До свидания...
Матвей произнес свое признание, обнял девушку, поднял на руках и положил на койку, затем поцеловал и, прежде чем она успела что-нибудь сказать или воскликнуть, порывисто вышел за дверь.
Боня ринулась к двери. Но Матвея уже не было.
