На сооружение Жестяного Майка я потратил семь лет. Мой парадный костюм истлел в чулане, семь лет я никуда не выходил. Я питался пачками радиосхем, подкладывал под голову аккумуляторные батареи, чтобы не спать слишком долго, а по воскресеньям устраивал себе праздник, отодвигая паяльник в сторону всего лишь в шесть часов вечера. Наконец Жестяной Майк предстал передо много в абсолютно законченном виде — ничего ни убавить, ни прибавить. Словно статуя Аполлона, играющего на лире… где-то я видел такую фотографию. Не подумайте, впрочем, что я совершил техническую пошлость и придал своему кибернетическому роботу внешность человека. Нет, мой дорогой Майк не маскировался под двуногих и был честно смонтирован в трех стальных, довольно громоздких ящиках. Но мне он казался красавцем и сулил уйму денег, на которые я рассчитывал благоденствовать лет десять, не заботясь о куске хлеба с сыром и беспрепятственно заканчивая свой фундаментальный труд о геометрии поверхностей отрицательной кривизны.
Я хотел на радостях напиться, но обнаружил, что в доме нет ничего крепкого, кроме соляной кислоты. Поэтому остаток ночи я забавлялся тем, что устроил Майку головоломный экзамен, заставляя его отвечать на все вопросы, которые только сумел извлечь из недр собственной памяти и трехтомного сборника «Мир интеллигентного человека». Я праздновал выпускной экзамен Жестяного Майка. В дальнейшем ему надлежало самому экзаменовать двуногих студентов. Да, из меди и кристаллов я создал суперинтеллектуального преподавателя, педагога с железными нервами, неподкупного экзаменатора, кибернетического Песталоцци! Любой мозговой вакуум Майк незамедлительно начинял сведениями по баллистике, софистике, статистике, шагистике, сфрагистике, атомистике, публицистике, казуистике, юмористике, а также из области гистологии, помологии и озероведения. С одинаковым успехом он мог преподавать и космическую химию и искусство приготовления марципанов в домашних условиях. Он сумел бы загнать в тупик любого победителя телевизионных викторин, задавая ему уйму неразрешимых вопросов, вроде «куда деваются деньги и откуда берутся долги?» или «как втиснуть обратно в тюбик выдавленную из него зубную пасту?». Не робот, а пиршество ума!
Утром я взвалил ящики на грузовик, выложив при этом последнюю зелененькую бумажку агенту по перевозке тяжелых и скоропортящихся грузов, и отправился в ближайший колледж, декан которого, как я вычитал в нашей местной газетенке, был ярым поборником новых методов скорострельного производства разного рода специалистов.
К моему удивлению, декан оказался человеком интеллигентным и сразу уразумел, в чем дело. Он сказал мне:
— Если бы вы хоть один раз оторвали свой нос от паяльника и высунули его на улицу, то смогли бы заметить, что именно за последние семь лет по направлению к нашему колледжу не проезжал ни один грузовик, груженный хотя бы парой кирпичей. Отсюда, без всякого Жестяного Майка, вам не составит труда заключить, что колледж отчаянно нуждается в ремонте, а не в ваших дорогостоящих жестянках. Весьма вероятно, что очень скоро мы вообще закроем свою лавочку. Кроме того, если ваши тяжеленные ящики будут загромождать вестибюль еще хотя бы дюжину минут, то пол вестибюля рухнет, и вам придется выложить все свои сбережения на покупку новеньких железобетонных балок.
Все это он выпалил мне одним залпом, будто приготовил свою речь задолго до моего рождения.
Нечто подобное мне ответили еще в семнадцати местах…
Я крепенько призадумался. Жестяной Майк подмигивал мне сигнальными лампочками, словно желая сказать: «Жизнь похитрее телевикторин. Посмотрим, как ты выкрутишься, парень?» И в тот момент, когда я пытался поджарить на паяльнике кусок ливерной колбасы, мои четырнадцать миллиардов мозговых клеток все разом сработали в нужном направлении. Поэт сказал бы: «Меня осенило!» Я вспомнил объявление, регулярно публикуемое не очень крупным шрифтом в одном не очень популярном журнале: «Требуются молодые люди, склонные к усидчивым литературным занятиям. Совершенно необходимое условие: скромность. Контракт на три года». Или что-то в этом роде… Книгоиздательство подыскивает писателей-«невидимок», соединяет тайным браком безымянную юность с именитой дряхлостью. Я читал, будто многие известные теперь литераторы начинали именно с того, что писали всякие штучки за других.
Тайна всегда хорошо оплачивается — это я тоже где-то читал. А мой Жестяной Майк удовлетворял всем требованиям объявления. Во-первых, он был на редкость скромен. Для многих двуногих существ Майк являлся просто эталоном скромности. Хвастать собственной начинкой — такое ему и в голову не приходило. Что касается усидчивости, то терпеливый Майк мог выдавать вороха информации в течение трехсот часов непрерывно. Его мозговые устройства охлаждались при этом жидким кислородом с температурой минус сто восемьдесят градусов. Такой отличный ледяной компресс способен, как вы понимаете, охладить самую разгоряченную голову.
