Старец в лектике, казалось, не замечал переполоха и оставался невозмутимым, словно статуя ливийского идола, занесенного в Рим свирепым ветром пустыни.
Это был он, прославленный нумидийский царь, о котором говорится в недавно обнародованной истории грека Полибия. Соратник Ганнибала, переходом на сторону Сципиона решивший судьбу самой ужасной войны. Бродячие актеры разнесли по всей Италии приукрашенную вымыслом трогательную историю его любви к карфагенянке Софонибе, которую он вынужден был отравить. Это он всего за полвека превратил свой народ из кочевников в земледельцев, и теперь корабли с хлебом Масиниссы можно встретить едва ли не во всех гаванях круга земель.
И вот этот человек из легенды – в Риме. Что может означать его неожиданное посещение? Не для того же пригласили сюда нумидийского царя, чтобы оказать ему почести или договориться о покупке зерна? Ведь с тех пор, как государственная мудрость Сципиона разлучила Масиниссу с Софонибой, у Карфагена нет страшнее врага, чем Нумидия, управляемая сильной рукой.
Поэтому и притихла толпа на Форуме. К любопытству в глазах у римлян примешивалась тревога. После победы над Персеем прошло семнадцать лет, и все эти годы не было войны. Ведь не назовешь же войной стычки в Испании.
У курии чернокожие носильщики остановились. Масинисса неторопливо спустился на землю Рима и вступил в распахнувшиеся перед ним двери.
Люди устремили взгляды на двери курии, словно бы желая проникнуть через них, узнать свою судьбу.
Из курии не доносилось ни звука.
Полибий сидел перед столом, заваленным письмами. Погружая пальцы в хрустящую груду папируса, он брал письмо, какое попадется. Это были отклики тех, кто познакомился с шестью первыми книгами[82] его «Всеобщей истории», разошедшейся по Италии и эллинскому миру.
