— Никогда не говорите «слишком рано», — резко предостерег он. — Если вы будете так говорить, то очень быстро обнаружите, что стало слишком поздно. — Эти фразы звучали как афоризмы, вероятно, он часто их произносил, когда хотел произвести впечатление на осторожных знакомых. И они действительно подейстовали на Эсме. Она громко рассмеялась и на мгновение удостоилась его царственного внимания. Он придвинул стул поближе и начал рассказывать нам о Неаполе. Он занимался бизнесом на Искье, острове в заливе близ Капри, там сейчас жили его мать и отец. Началась забастовка лодочников, и ему пришлось отдать целое состояние, чтобы добраться до Искьи. — Парусная лодка. Прототип Ковчега! — Потом, вернувшись, он не смог раздобыть бензин для своего автомобиля из–за забастовки на бензозаправочных станциях. Сантуччи рассмеялся. — Это — начало истинного анархизма, когда каждому придется заботиться только о себе. У нас будут свои бензиновые насосы, отдельное водоснабжение, собственные коровы и ремонтные мастерские. Если мы не остановимся, то вскорости познаем страшную скуку, у человека останется время только на то, чтобы заботиться о себе и о своих машинах. Фиорелло! Лаура! — Театральный взмах — и Сантуччи, достав из внутреннего кармана пальто два черных бархатных футляра, вручил их нашим друзьям. Внутри оказались отделанные алмазами наручные часы, мужские и женские. — Мой марсельский друг очень добр. Он сказал, чтобы я передал их матери и отцу!
— Ты почтительный сын, — иронически заметила Лаура, положив часы на свое крепкое запястье и с восторгом осмотрев их.
— И на что им такая вещь? Чтобы отсчитывать последние часы? Бессмысленно! — Он повернулся к нам в искреннем раскаянии. — Пожалуйста, пожалуйста, простите мою грубость!
Мы с Эсме готовы были простить ему все. Его улыбка казалась обезоруживающей, она его никогда не подводила. Фиорелло сказал, что мы собираемся в Париж, но у нас не хватает денег на билеты. Не может ли его кузен подыскать какую–нибудь работу по инженерной части?
Сантуччи перешел к делу. Он поднял руку и небрежно произнес:
— Тогда вы поедете со мной. Составите мне компанию, а? Я могу добраться туда меньше чем за день.
Я сказал, что у нас много багажа, но мысль о «лянче» вызывала у меня восторг. Я чувствовал тот трепет радости, с которым всегда ожидал автомобильного спасения.
Сантуччи не обратил на это внимания:
— Моя машина безразмерна. Ее спроектировал мой родственник Баццанно, чтобы преодолеть обычные ограничения пространства. Разве он вам об этом не говорил?
Я посмотрел на автомобиль, почти поверив Сантуччи. Фиорелло улыбнулся и ничего не сказал.
— Он слишком скромен! — Аннибале хлопнул своего кузена по спине. — Этот уродливый маленький карлик — величайший изобретатель–метафизик в Италии.
Лаура поцеловала его в щеку.
— Ты говоришь с настоящим ученым, Бало. Сеньор Корнелиус создал собственный самолет и управлял им. Он изобрел луч смерти, который использовали против белых в Киеве! Ты, разумеется, читал об этом в газетах.
Аннибале поклонился, не вставая со стула:
— Тогда вы должны непременно отправиться со мной в Париж. Я постараюсь по дороге поэксплуатировать ваши мозги!
Я согласился. Прекрасная возможность — это решало сразу несколько проблем и означало, что мы, вероятно, испытаем гораздо меньше затруднений на границе. Я обнаружил человека, привыкшего жить своим умом, ему приходилось бывать в том же положении, в которое могли попасть и мы. Не ожидая прямого ответа, я спросил Сантуччи, чем именно он занимается, заметив, что он, похоже, добился немалых успехов.
— Я покупаю и продаю. Я путешествую. Я приезжаю в нужное место в нужное время. Вот как сейчас! Я дешево покупаю овец в Тоскане и дорого продаю их на Сицилии, где на свою прибыль покупаю вино и продаю его за огромные деньги в Берлине. Но все это на бумаге, синьор Корнелиус. Я едва ли хоть раз сам видел свои товары. — Он продемонстрировал мне идеально чистые руки. — Никакой грязи и спекуляций, а? Ни единой мозоли. Я предприниматель. Во время войны я узнал секрет: как стать хорошим генералом. Никогда не знакомься с солдатами. Следи за происходящим издалека и воспринимай все абстрактно. Сам я был водителем. Я управлял грузовиками и бронемобилями. Конечно, представлялись возможности для торговых сделок. После войны я просто продолжал водить машину. Где бы я ни останавливался — что–то покупал и продавал. Сейчас у меня нет серьезных денег, но есть хорошие костюмы, замечательный автомобиль и много девочек. Я не респектабелен, но меня уважают. И еще лучше: я необходим. У меня есть квартира в Милане, в которой я почти никогда не бываю. В результате мне даже не нужно платить арендную плату за постоянный офис. Вот мой офис! — И он указал на свою «лянчу».
Капот был горячим, свежие краски сверкали под тонким слоем пыли.
Лаура сказала, слегка поджав губы, как будто улыбаясь:
— Он вам говорит, что он — бандит. На Искии он, вероятно, продал мать и отца.
