Он покраснел, как будто сказал что–то непристойное, на губах баронессы расцвела улыбка. Она ответила:
— И как можно скорее, мои дорогие.
Быстро осушив свой бокал, граф сказал, что будет с нетерпением ждать новой встречи с нами, а затем спустился вниз, где присоединился к двум французским офицерам у длинной роскошной барной стойки. Леда, протянув руку под столом, коснулась моего колена. Ее настойчивость меня немного отпугивала.
— Я о тебе не забыл, — произнес я. — Делаю все возможное.
— Мы можем встретиться сегодня ночью? — Она зарделась от похоти и унижения. — Я мечтаю заняться любовью. Могу придумать какое–то объяснение для своих. Я согласна на любой план.
— Я мечтаю о том же, моя дорогая. Но нужно уладить очень много дел.
— Ты не покинешь меня?
Я механически повторил свои обещания, пояснив, что новые обязанности теперь отнимают у меня большую часть времени.
— Пойми, военные — не хозяева своему времени. Мне приходится работать на их условиях. Я подчиняюсь.
Расправив плечи, она начала теребить руками меню.
— А миссис Корнелиус? Как она?
— Я ее не видел. Уверен, она покинула город. Понятия не имею, когда она вернется. Леда Николаевна, у меня есть возможность вывезти вас с Китти в Венецию. Из Италии добраться до Берлина будет намного легче. — Я не хотел говорить об этом слишком много, пока у меня не появятся точные сведения.
— Не стоит так беспокоиться, дорогой. — Она коснулась губ затянутой в перчатку рукой. — Похоже, британские власти сгоняют всех русских на какой–то необитаемый остров. Это в самом деле так?
Позорный Лемносский лагерь[71] находился у противоположного конца Дарданелл. Я понимал ее страх. Ходили ужасные слухи о тесноте и голоде. Люди, кажется, платили сотни тысяч рублей за то, чтобы вернуться в Константинополь, лишь бы не оставаться в лагере. Получить визы было невозможно. Болезни, отсутствие лекарств, медленная смерть… Я снова попытался убедить баронессу. Я объяснял, что остался в городе только из–за нее. Она сказала, что я, наверное, обиделся на нее. Я отрицал это:
— Я волнуюсь и слишком много работаю.
Баронесса смягчилась и попросила у меня прощения:
— Понимаешь, я так боюсь за Китти! И не могу смириться с мыслью, что потеряю тебя. Я ведь не прошу тебя посвятить мне все твое время!
— Конечно. Дай мне свой адрес. Через пару дней я тебе напишу. Есть шанс, что у меня появятся хорошие новости.
