— У меня сложности в личной жизни, — признался я. Мне очень хотелось все ей рассказать, но она не дала мне времени.
— Личная жизь! Иван, у тьбя не бу’ет ника’ой черт’вой личной жизни, п’ка ты не приедешь в трижды проклятый Лондон! А для это’о надо попасть на корабль. У м’ня роман с адмиралом, ’от шо нам сейчас нужно!
— Но есть и еще кое–кто. Я встретил здесь родственницу. Сироту. Я хочу спасти и ее.
— Прекрати, Иван. Ты мне г’в’рил, шо ты единственный ребенок!
— Вы слышали об Эсме? Это ее единокровная сестра.
Миссис Корнелиус разозлилась.
— Избавься от нее, — сказала она решительно и твердо. — Как можно быстрее. Эт’ плохие новости, Иван. Брось ее. Ты сам знашь, шо тьбе делать. Но сделай эт’ немедля.
Я был возмущен:
— Это не какая–нибудь мелкая интрижка, миссис Корнелиус. Девочка мне очень помогла. И хочу откровенно вам сказать…
Миссис Корнелиус властно взмахнула рукой:
— Я ’се эт’ слыш’ла. — Другой рукой она подала официанту знак, чтобы он принес нам еще выпить. — Ты как заблудшая овца, Иван. Я изо ’сех сил за тьбя боролась — ’се’да с ка’ими-то девками. Если б не я, было б ещо хужее. Ты п’губишь сьбя!
Эти слова показались мне просто ужасными.
— Выслушайте меня, миссис Корнелиус!
— Шоб ты выставил сьбя дураком? Уволь.
Мною овладел гнев. Я поблагодарил ее за выпивку и поднялся.
— Возьмись в руки! — прошипела она. Я понимал, что она имела в виду. Она очень заботилась обо мне. Если бы она познакомилась с Эсме, не стала бы говорить ничего подобного. А теперь миссис Корнелиус никак не могла остановиться. — Отделайся от нее, Иван! Каждый, черт возьми, за сьбя!
— Я за нее отвечаю. Она всего лишь ребенок. Ей тринадцать лет, миссис Корнелиус!
Она расслабилась и скривила блестящие губы:
— Не впутывай меня, Иван.
— Мы можем сказать, что она удочерена.
Миссис Корнелиус приказала официанту оставить оба стакана. Она открыла темно–синюю сумочку и заплатила ему. К тому времени я по–настоящему разозлился. Не сказав больше ни слова, я покинул бар.
Теперь я понимаю, что она заботилась в первую очередь обо мне, но тогда страсти помрачили мой разум. Я не мог расстаться с Эсме. Я начал думать, что миссис Корнелиус ревнует к моей маленькой девочке. Я шел по Гранд рю в безумном гневе, не замечая ветра и дождя. Я чувствовал, что меня подвели и не оценили по достоинству. Поскольку я больше не мог доверять миссис Корнелиус, мне приходилось рассчитывать только на собственные силы. Мне нужна была одна лишь Эсме. Я остановился и обнаружил, что забрел на турецкое кладбище. Оно оказалось самым странным из виденных мною, поскольку почти над каждой могилой стояли скульптуры в натуральную величину, некоторые из них были жизнеподобными, а другие — удивительно неестественными. Вот сапожник трудился за своим столом, вот пекарь пек хлеб, а совсем рядом человек, казалось, умирал на виселице — его тело искривилось, а лицо исказилось от невыразимых страданий. Такие удивительные памятники возвышались почти над каждой могилой, и я понял, что они изображали не только умерших, но и их занятия и обстоятельства смертей. Кладбище окружала древняя стена из желтого песчаника. Дождь не прекращался, но был довольно слабым. Стаи грачей с воплями носились по сумрачному небу. Чайки парили в вышине и жалобно кричали. Старый сад дышал, как умирающий человек. Я прошел по разбитым плитам к стене и увидел за ней шиферные крыши и деревья, которые гнулись на ветру. Листья уже облетели, и открылся вид на Босфор. Скрюченный турок в сбившейся набок феске и промокшем шерстяном пальто, полы которого едва не волочились по земле, шел по тропе внизу. Он остановился и, не замечая меня, начал мочиться у стены. Подумав, я осознал, что не смогу перенести расставания с миссис Корнелиус. Я прекрасно понимал, как далеко отступил от намеченной цели. Возможно, я никогда не смогу вернуться на изначальный путь.
Неужели мне придется выбирать между Эсме и моей судьбой? Многим мужчинам когда–то приходилось принимать такие ужасные решения. И все же, несомненно, Эсме была такой же частью моей жизни, как и технические изобретения. Она была моей музой и вдохновительницей. Миссис Корнелиус не станет долго сердиться на меня, она не злопамятна. В случае необходимости я сам доберусь до Англии. Сразу после прибытия я отыщу ее в Уайтчепеле. Собравшись с мыслями, я покинул кладбище и направился к Гранд рю.
