Я уже понял, что без труда мог бы сбежать еще до возвращения бандитского главаря. Машина, которая едва не погубила меня, стала бы моим спасением. Конечно, я доказал бы ее эффективность! С золотом Этема в карманах я не просто улетел бы подальше от этих пустынных мест, но по возвращении произвел бы настоящий фурор в Константинополе! Я проскользнул бы между минаретами Айя-Софии и Голубой мечети, опустился бы на Галатскую башню, на башню Леандра, на все башни Византии. И тогда воздух наполнился бы голосами удивленных людей, оборачивающихся на шум моего блестящего пропеллера. Я прославлюсь и добьюсь своей цели. Передав ценную информацию британцам, я получу открытую визу во все страны Европы. И конечно, с огромным удовольствием расскажу всем о том, что граф Синюткин – предатель и шпион.
К утру третьего дня не поступило никаких новостей о возвращении Этема. Безнадежное молчание, в которое погрузился город, постепенно сменялось обычными звуками повседневной жизни, хотя на лицах людей застыло равнодушие. Эти лица напоминали мне маски из какой-то древней аттической трагедии. Я тщательно проверил все детали машины, потом собрал ее на скамье и приказал Хассану запить топливо. Двигатель легко заработал; пропеллер крутился очень ровно, словно стальные лопасти рассекали масло. На меня нацепили крылья и раму, к которой следовало прикрепить двигатель и винт. Я был уверен, что смогу полететь куда захочу. Я значительно модифицировал конструкцию. То, что случилось со мной в Бабьем Яре, в Турции не повторится. Удостоверившись, что все готово, я приказал группе местных отнести аппарат на крышу соседнего шерстяного склада, расположенного возле фонтана и греческой церкви, – самого высокого и внушительного здания в городе.
Я не мог поверить в свою удачу! Когда мы выбрались на широкую плоскую крышу, с которой открывался вид на невыразительную анатолийскую равнину, я с трудом сдержался и не выдал своего восторга Хассану и прочим бандитам. Мальчик вместе с мужчинами помог привязать двигатель мне на плечи. Пропеллер на этой машине был установлен выше, чем на предыдущей, так что я не сомневался: на сей раз контузии удастся избежать. Крылья в этой модели стали немного больше, но, по существу, я построил тот же самый самолет, который испытывал в Киеве. Конечно, он на полвека опередил свое время. Сегодняшние мощные дельтапланы – всего лишь модификации моих оригинальных технических находок (но, разумеется, обо мне никто не упоминает, заговор молчания продолжается). Я думал о том, как повезло этим бандитам и городским обывателям. Они станут свидетелями первого подобного полета за пределами России. Я старался стоять как можно ровнее, но слегка наклонялся под тяжестью машины. Этот вес, конечно, уменьшится, как только я оторвусь от земли, но пока удержаться на ногах было довольно трудно. Теперь я был готов взлететь к небесам и показать своим врагам, насколько они глупы и невежественны!
Конечно, я не принял в расчет турецкой хитрости. Заняв нужное положение и приготовившись пробежать по всей крыше, прежде чем взлететь в воздух, я приказал Хассану раскрутить пропеллер. Но двигатель лишь слабо фыркнул. Я сказал, чтобы мальчик снова крутанул лопасти. Я начинал потеть – солнце поднялось уже довольно высоко.
– Хассан, ты идиот! Что случилось?
Он покачал головой и что было сил крутанул пропеллер. Я едва не потерял равновесие от этого толчка. Мужчины что-то бормотали себе под нос и усмехались. Я приказал им убираться подальше. Они неохотно ушли с крыши. Теперь я остался наедине с Хассаном, который стоял молча, выпучив глаза.
– Еще!
На сей раз пропеллер повернулся дважды. Я побежал, но успел продвинуться только на ярд – двигатель снова заглох.
Я был потрясен, ведь все прекрасно работало. Я спросил Хассана, залил ли он бензин в бак. Тут челюсть у мальчика отвисла, и он пожал плечами, как будто я сказал что-то удивительное:
– Конечно нет, господин!
Я выругался:
– Ты кретин. Тащи сюда канистру.
Он тотчас покачал головой и взмахнул руками, глаза его виновато забегали:
– Я не могу.
– Она в лавке, в задней комнате. Ты знаешь где! – Я разозлился. – Поторопись, мальчик!
– Там ничего нет, эфенди.
Хассан отвел взгляд, потом посмотрел в сторону железнодорожной линии. На горизонте появился дым. Хассан нахмурился.
Солнце пекло мне голову, а двигатель, который должен был уже поднять меня в воздух, врезался в спину и причинял жуткую боль. Едва ли не в обмороке я бросился к мальчику, умоляя его принести бензин, угрожал ему тысячей наказаний, кричал, что его поджарят в аду. Но на Хассана все это не подействовало. Он только отошел от меня подальше и стоял, качая головой и иногда повторяя:
– Там ничего нет!
Разумеется, в итоге до меня дошло. Этем оказался совсем не таким дураком, каким я его считал. Он оставил Хассану особые указания, мне не позволили бы зайти слишком далеко. Бензина не будет, пока Этем не поверит мне.
– Бензин! – умоляюще прохрипел я. – Соверен всего лишь за одну канистру! Никто не узнает.
