Утром вернулись финикийцы и принесли много интересных новостей. Осада Сиракуз провалилась. В карфагенской армии с наступлением тепла началась эпидемия. Как огласили священники, это было наказание за разрушение храмов Деметры, богини плодородия и земледелия, и Коры, она же Персефона, отвечавшей за царство мертвых и по совместительству за плодородие. Мудрые греки правильно решили, что такое важное дело, как плодородие, нельзя доверять только одной вздорной бабе. При двух будет
В Карфагене привыкли жестко обращаться с военачальниками, проигрывавшими сражение. Купцы не любят и боятся полководцев, способных захватить власть в государстве. От них одни неприятности. Поэтому соглашаются служить в армии только слишком воинственные или недальновидные. Отсюда и плачевные результаты в большинстве случаев. Обычно полководца, проигравшего сражение, приговаривают к смертной казни через распятие, которую римляне позаимствуют у них, как и многие другие такие же полезные изобретения, а Гимилькона простили. По городу ходили разные слухи на этот счет. Чаще предполагали, что не обошлось без крупной взятки. Человек он далеко не бедный. К тому же, во время войны, особенно на первой стадии ее, когда все шло хорошо, прибарахлился неслабо. Официально же объявили, что он спас всех карфагенян, остававшихся в то время в живых, поэтому достоин прощения.
Второй важной новостью, которая вытекала из первой, было восстание ливийцев. Так карфагеняне называли все племена, жившие в Африке далеко от их столицы. Из этих племен принудительно мобилизовали в карфагенскую армию, но были и наемники, в основном конница. Узнав, что их родственники были оставлены на Сицилии на расправу, ливийцы принялись уничтожать карфагенян, разрушать их шахты, мастерские, фермы, вырубать сады и виноградники, вытаптывать поля. Рабов освобождали и включали в свою армию. Вся эта огромная, по слухам, до двухсот тысяч, но не организованная толпа сейчас приближалась к Карфагену, сея смерть на своем пути. Они захватили город Тунет с сильным гарнизоном, состоявшим из наемников, которые не захотели погибать, открыли ворота и вместе с восставшими разграбили дома полноправных граждан и всяких там сиканов. Противостоять этому сброду некому, потому что наемники были брошены на Сицилии, а карфагеняне воевать не желали. По их мнению, неблагородное это дело — мечом махать да копьем колоть. Для этого есть жадные дураки и прочие авантюристы, которых сейчас и покупали в ускоренном порядке. Я еще подумал, не податься ли и мне в кавалеристы? Не рискнул. Слишком уж подло вели себя карфагеняне с теми, кто проливал за них кровь.
Купец Эшмуниатон утром не появился в порту. Я решил, что это знак судьбы, прогулялся в город и нашел покупателей на привезенные товары. Особый спрос был на зерно. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Карфаген ждет голод. Расположенные рядом с ним поля, огороды и сады давали более половины продуктов питания, необходимых для существования горожан, привыкших ни в чем себе не отказывать. Если ливийцы дойдут до городских стен и просто простоят под ними пусть даже непродолжительное время, всходы будут вытоптаны, деревья и лозы срублены на дрова. Я продал привезенный ячмень в три раза дороже, чем приобрел в Египте. Все-таки от финикийских купцов были не только убытки. Если бы они не задержали меня, возил бы сейчас зерно в Сор или Сидон и наваривал по мелочи.
