Приехал я домой. Бабушка обрадовалась — в кои веки внучок рыбы столько домой принёс. А потом, глядя, как я безрезультатно пытаюсь валенки с ног стащить, говорит:
— Ничего у тебя, внучок, не получится. Уж поверь мне, в войну то я на лесных заготовках работала — знаю. Если валенок мокрый на ноге часов десять посидит — ни за что потом не снять, срезать будем.
Жалко валенок, новые были, практически. Промучился я ещё часа полтора, да и сдался — срезала их бабушка за пять минут, к следующему зимнему сезону новые покупать пришлось.
Рыбачил я потом по последнему льду на Ладоге неоднократно. Но миражей таких никогда больше видеть не доводилось. Только вот сняться они иногда, особенно — кукурузник сиреневый, огромный. Как впрочем, и другие сны — о событиях юности ушедшей.
Что-то щёлкнуло в мозгу: обоняние вернулось — затхлость сплошная, пахнет каким-то старым тряпьём, сырой землёй, чем-то жареным — непривычно; вот и слух восстановился — кто-то на английском что-то бормочет. Всё отчётливее и отчётливее, сперва — только отдельные слова понятны, а вот — и всё полностью.
— О, ресницы дрогнули. Открывайте глаза, открывайте! Кругом — одни друзья. Смелее!
Открыл глаза — полумрак, свеча горит, самопальная — по запаху судя, напротив — бородатая пожилая морда. Явно — белый, по говору — природный англосакс.
— Слава Богу! — Морда говорит, — Я уже не чаял, что в себя придёте.
— Где — я? — Спрашиваю, — Где Мари, остальные? Вы — кто?
— Можно я — по порядку поступления вопросов? — Бородатый спрашивает, — Так вот. Вы — в посёлке чиго, в лучшей землянке — сам копал! Называется посёлок — «Тру-ля-ля». Это я придумал. Правда — недурно, с юмором? Ваши — на подходе уже. Айна сказала, что часа через три-четыре — здесь будут. А я — Марк, единственный, кто из отряда Бердна — на свободе умудрился оказаться.
— Как я понял, — спрашиваю, — Бернд жив, и где-то в плену, в кандалах содержится?
— По-видимому — так, — собеседник отвечает, — Только, давайте про это — попозже поговорим? Все подойдут — вот тогда. Не люблю я об одном и том же — десять раз рассказывать. У нас с Вами — сейчас поважней дела имеются. Сил Вы много потеряли, а лекарств у меня — нет совсем. Кроме одного — жаренная собачатина. Чиго уверяют — нет ничего лучше — для восстановления сил, для предотвращения гангрены. Вообще у них — так заведено, при всех заболеваниях. Я тут два месяца, без малого, живу. Знаете — действительно помогает! Может, конечно, быть — что просто психологические моменты работают. Но — всё же — работают! Вы как, сможете? Не стошнит? Ну — очень надо!
— Да нет, — отвечаю, — Точно не стошнит. Уже приходилось пробовать. Давайте — если надо.
Бородатый передо мной сковородку поставил с мясом нарезанным, вилку деревянную двузубую в левую руку вложил.
Пожевал я того мяса — сколько смог, действительно — взбодрило, даже правую половину тела стал чувствовать, в правой ноге иголки закололи невыносимо.
— В ноге колет? — Радостно бородатый спрашивает, — Очень хорошо! Идеально даже! Э-Э…. А, вот спать Вам сейчас — нельзя! У ваших же — есть антибиотики? Вот и отлично! Надо их дождаться — обязательно. Чтобы не уснуть — рассказывайте что-нибудь. Что? Да всё равно — что. Ну, хотя бы — где Вам собачатины довелось отведать? В — Корее? В — Китае? Говорите — в Магадане? Что это такое? Первый раз слышу — расскажите!
Можно и рассказать. В ноге — уже пила жужжит, плечо — холодное как лёд, даже щека занемела — от того холода, а лоб — в поту, жарко. Говоришь — и полегче, вроде, немного….
Иногда, со Временем (как с философской субстанцией) происходят странные метаморфозы. Бывает, только Новый Год встретили, а уже снова — декабрь на дворе. И не произошло, за рассматриваемый период, ровным счётом ничего. А бывает — наоборот. Столько всего случилось, думаешь — года два прошло, не иначе. А посмотришь на календарь — ёлы-палы, и двух месяцев не набежало!
Странная это штука — Время.
Из Певека летим не очень долго, минут пятьдесят — строго на восток.
Вот она конечная точка нашего маршрута — посёлок Апрельский, где находится одноимённый прииск, и одноимённая же геолого-разведывательная партия.
Ничего себе — посёлок. Есть, конечно, и бараки разномастные — куда же без них, но присутствуют и современные пятиэтажки, есть типовая — совсем как в крупных городах — школа, детский садик. Даже немного расстроены — больно уж цивилизовано вокруг, не того ожидали.
Впрочем, вдоволь поудивляться не удаётся — наутро всех припахивают по полной.
