Прошло несколько лет после разруленного темпорального парадоксона на острове "Буяне". Из-за раздолбайского поступка Оберст-лейтенанта Германа Барбароссы и его войны с боевыми отрядами темпоральных войск был им же выпущен отряд беспощадных вневременных спецназовцев во главе с капитаном ХЗ, задача которых - искоринение темпоральных агентов. На борьбу остатками агентов из будущего было решено послать против них опытно-опасных отморозков из УГРО по борьбе с бандитизмом города Одесса во главе с...
18 век. Лето 1706 года. Оберст-лейтенант Герман Барбаросса на своём вундерлинкоре безраздельно хозяйничает в океанах. Собрал целый флот прихвостней, стал королём морей и живёт в беспросветной роскоши. Темпоральные агенства различных государств будущего регулярно забрасывают в 18 век боевые отряды, чтоб приструнить зарвавшегося оберст-лейтенанта. Возиться с постоянно прибывающими недружелюбными гостями из будущего для Барбароссы утомительно. Чтоб покончить с ними, Герман решается на рискованный шаг, а именно освободить из заточения загадочных и беспощадных вневременных спецназовцев во главе с безымянным хроносферным защитником – или просто капитаном ХЗ. Основная миссия вневременного спецназа – не допускать ничьих перемещений во времени, чтоб его ход никто не нарушал. Проблема в том, что контролировать этих существ достаточно сложно и опасно – Поносса ведь и сам гость из будущего. Капитан ХЗ и его спецназ стремятся наказать всех, кто хоть раз в жизни посмел переместиться во времени, а особый зуб они имеют на советского темпорального разведчика Евгения Воробьёва.
24 век. Лето 2346 года. Остатки советских и европейских темпоральных разведчиков, что были отстранены от службы до приказа о расстреле всех коллег по темпоральным миссиям вместе с агентами Т.А.Б.О.Р.а устроили сходку по решению вопроса о ликвидации вневременного спецназа, на котором уже давно висит много превышений полномочий, в том числе и навык бессмертия Вурдалаков-фашистов с ограничениями хождения. Было много предложений, но остановились на самом безумном.
Командования разведок Европы и СССР после обрисовки ситуации дали добро отправить самых опытных ветеранов темпоральной разведки, по иронии судьбе, которые стали оперуполномоченные Уголовного Розыска по борьбе с бандитизмом города Одесса во главе с подполковником милиции и начальником отдела УГРО Давимой Марковной Гоцман и её закадычным другом, бывшим вором-карманником и радистом-подпольником Фимой Петровым.
За некоторое время до назначения начинается эта история…
***
24 век.
24 июня 2346 года.
Ночные улицы Одессы.
Чудо, какой это голубь был. Загляденье, а не голубь. Разве такого сейчас достанешь? Со всех окрестных дворов сбегались пацаны полюбоваться мурым николаевским, на которого Рваному подфартило. Продать предлагали. Да только разве такого красавца продашь? Конфета, а не голубь.
Рваный, пацан с порванной нижней губой, даже засмеялся от счастья. Негромко, как-никак ночь на дворе. А голубь, словно сознавая собственную необычайную красоту, важно поводил породистой головкой, доверчиво пригревшись в руках Рваного. Красота! И крыло - не острое, как у прочих, а дугой.
Вытянув губы, пацан нежно подул своему любимцу на перья. Голубь, отвечая на ласку, благодарно коснулся клювом порванной нижней губы.
– От щеня бесстыжая! - пацан от удовольствия зажмурился.
А когда открыл глаза, увидел очень хорошо знакомый ему предмет. Сизо-серый, в цвет голубиного крыла, ствол ТТ качался перед самым его носом - беззвучно и оттого особенно выразительно.
– Ч-ш-ш-ш… - прошипел старший оперуполномоченный Одесского уголовного розыска капитан милиции Леха Якименко, приложив палец к губам.
Рваный, не выразив удивления, кивнул. Чего ж непонятного? Работают люди. Вон их сколько не спит по ночам. Скользнув глазами по двору, пацан увидел не меньше десятка милиционеров, которые, стараясь не скрипеть старыми ступенями, взбегали по лестнице на галерею, шедшую вдоль стены дома.
– Вы до Сеньки Шалого? - шепотом поинтересовался Рваный.
Не опуская пистолета, Якименко молча кивнул. И тут же добавил:
– Где?
– У пятой квартире, - прошептал пацан, теребя птичьи перья.
Якименко усмехнулся, отчего русые усы над верхней губой приподнялись: мол, не об этом.
– Где губу-то порвал?
– Та было, - беззаботно отмахнулся Рваный.
– Ладно, вали, - кивнул капитан, опуская пистолет и оглядываясь на подчиненных.
Рваный, облегченно вздохнув, полез по ветхой лестнице на крышу голубятни. Голубь волновался у него в руках.
Немолодой старшина, возглавлявший сгрудившихся у дверей пятой квартиры милиционеров, нетерпеливо взглянул на начальника. «Ломать, шо ли?» - говорил этот взгляд.
Прежде чем отдать приказ, Леха Якименко зачем-то посмотрел на пацана с голубем. Тот был уже на крыше голубятни, внимательно и нежно рассматривал своего пернатого друга, словно собирался отпустить его насовсем. Красавец голубь у парня, это верно. Леха вспомнил собственное детство, свою голубятню - она была кривобокой, слегка осевшей в землю, - и улыбнулся углом рта.
Между тем Рваный, легко и сильно взмахнув рукой, подбросил голубя в ночное небо. Птица, трепеща крыльями, взмыла над Одессой. А пацан, провожая ее взглядом, внезапно прорвался оглушительной трелью. От мастерского свиста заложило уши.
– Атас, Сема! Мусора!
Сказать, что Якименко не был готов к такому обороту событий, было бы неправдой. Он ведь и сам, когда был дворовым пацаном, завидя ментов, прыгал с крыш в соседние дворы.
– Ломай! - бросил он старшине сквозь зубы, а сам, перевалившись через перила галерейки, бросился, на улицу.
