«Но это пока – в перспективе. Ко всему этому нам ещё готовиться и готовиться… а пока что – к более насущным делам. Первое – отдел пропаганды…», – он затянулся и, вспомнив Валькирию (отчаянно матерившуюся – у неё отобрали заместителя!), тихо и ехидно засмеялся. – «А кому легко? Хотя Князю с Асперой – тоже легко не будет! Пара из профессионального журналиста и недоучившегося философа это, конечно, не совсем адекватная замена доктору Геббельсу, но – кто ещё? Плюс Миледи ребятам поможет. В Гаване у нас и Айсберг неплохо справляется. Блин! Растёт молодёжь! Сладкая парочка Алекс – Эйли… Чёрт! А ведь в этой девчонке – ошибались МЫ ВСЕ… разве что кроме самого Айсберга, но он же, блин, не признается…».
«Во всех смыслах натуральная блондинка» оказалось таковой отнюдь не во всех смыслах. У дочки мелкого олигарха и городского депутата, которая с руганью порвала с семьёй и, хлопнув дверью, «ушла в тусовку» (её папочка – только рукой махнул – перебесится!), под светлыми кудряшками, оказалось, обитали неплохие мозги и цепкая память художника. Как только она полностью пришла в себя после того, что случилось в развалинах неподалёку от Матансаса – это проявилось. Досье Паладина дополнились карандашными портретами (профиль, анфас, полуоборот) и – краткими убийственными характеристиками. Фейри относилась к высшему обществу Гаваны – как и к отцовским приятелям – без малейшего уважения. Да ещё и Сова, в процессе подготовки «ширмы» (большего от Эйли не ожидалось) заразила её своим «профессиональным отношением» к людям вообще, ну а к «объектам работы» – в частности…
«Теперь – второе… Паладин влип. По самое не могу. А не фиг было поднимать, кроме политических – ещё и вопросы стратегии! «Необходимо будет, рано или поздно, переносить войну на территорию противника…»! Короче – инициатива наказуема! Так что теперь Киборг, в полном ошизении от новых обязанностей и в полном соответствии со своими флотофильскими заморочками, будет формировать нам морскую пехоту. Из «зуавов». Блин, а из кого же ещё?! Бывшие контрабандисты, с их – «всё равно в кого стрелять» – самый подходящий материал. Да и крыша находится у них примерно там же, где и у «Смертников» – хрен его знает где! Как сказал Тигра – «…уехала ещё до рождения, даже не познакомившись!». Так что, для первой волны десанта, они – просто идеальные кандидаты. И, если честно – их будет не жалко…». – Трубка погасла и Эрк, выколотив её, положил в карман. Тишину ночи нарушали только далёкие, еле слышные раскаты грома где‑то над океаном…
«Будет гроза… или уже есть, но до нас – не достаёт. Интересно, «Печкин» успел проскочить до того, как это началось?», – курить не хотелось и он, просто глядя на звёздное небо, погрузился в состояние, действительно напоминающее медитацию. В последнее время это вошло у него в привычку…
«Так… И этот – не взорвался… А упал – чуть ли не на голову… Пока нам везёт… Интересно – долго ещё?». – Паладин обратил внимание на то, что стискивает MG изо всех сил, и заставил себя слегка разжать руки. Не помогло. Всё равно – было страшно. Но, глядя на скорчившегося возле мешков Боцмана, он понимал – показывать это ни в коем случае нельзя. – «Мне тоже – везёт… как утопленнику!!! Какого хрена меня сюда сегодня занесло?! Ну, это понятно… провожал, вместе с Миледи, ребят… на «Печкин». А потом? Она‑то укатила в «Замок», а ты, кретин – кой чёрт здесь остался? На «зуавов» посмотреть?! Ты на них что – в «Замке» не насмотрелся?! Или – в «Гавани»?! Пробило идиота на срочное выполнение задания! Твою мать!!!»…
Этот снаряд – взорвался. Не очень близко – где‑то на окраине деревни. Но, тем не менее, грохот от взрыва был такой, что у сидящих в пулемётном гнезде возле причала заложило уши. Следующий – тоже рванул. В воде, подняв высокий, чёрный в темноте, столб. Айронпост высунулся из‑за мешков с песком – посмотреть, а не задело ли его драгоценный катер, и вдруг – разразился такими морскими загибами, что вся ругань, слышанная до этого Киборгом – и рядом не пробегала…
– Вот эта чёртова канонерка, сэр, – наконец‑то отматерившись, сказал Лэм. – Как раз в просвете между двумя островами! Стреляет, сволочь, и ничем нам её не достать! А сама‑то – как на ладони! Тварь поганая!
Четвёртый из укрывшихся здесь от обстрела – сержант МакКоун, артиллерист ещё из «старой гвардии» Дугласа – всё это время спокойно дымил своей трубочкой. Сказал он всего пять слов, в самом начале – «Пять и восемь дюймов, сэр», определив, таким образом, калибр пушек противника и замолчал, явно посчитав свою задачу на данный момент выполненной. Теперь – снова заговорил:
– Почему – ничем? Сейчас мы её достанем… – с этими словами он перемахнул через мешки и исчез в темноте. Все остальные удивлённо переглянулись, не понимая, чем же именно Эндрю МакКоун собрался «её достать»…
