— Мне часто приходило в голову, насколько мне лучше бы жилось, если бы я вышла замуж, так, как думала. Но теперь я стара, и когда я оглядываюсь назад, я начинаю понимать, что каким он был, таким должен был и остаться. Потому что где дерево падает, там оно и лежит, и если любовь не была в силах сделать из него сильного человека, то тут уж нечем было помочь. Теперь я спокойно смотрю на все; я знаю, что конец близок, и когда у нас являются какие-нибудь заботы, и мы голодаем и мерзнем, и нуждаемся в одежде, я думаю, что это все продлится не долго. Стоит лишь подождать до весны...
Я встал и простился. Карина проводила меня до забора.
— Какая теперь чудная осень, — сказала она. — Мы называем это бабьим летом. Необыкновенно хорошая осень!
Она стояла и смотрела на пестревший разными цветами березовый лес и освещенную солнцем равнину, на которой жатва была уже снята, и глаза ее заблестели, когда она протянула мне руку.
Но когда я затем вошел в лес и перед поворотом оглянулся назад, чтобы еще раз поклониться Карине, стоявшей у забора и смотревшей мне вслед, тогда я, в свою очередь, вспомнил старинные стихи, о которых мне рассказывала Карина, и я несколько раз повторил мысленно, медленно шагая по лесу:
„И вот стоит маленькая Карина одна на горе в облаках“.