Карл Либкнехт полностью

Председатель. Господа, я прошу прекратить крики с мест. Я могу во всяком случае выразить мое сожаление, что немец употребил с этой трибуны такие выражения, какие последовали со стороны депутата д-ра Либкнехта.

Живое одобрение. Возбужденные восклицания с мест: «Он не немец».

Либкнехт. Вы — представители капиталистических интересов. Я — социал-демократ, представитель интернационального пролетариата.

Бурные крики: «Сумасшедший дом! — Бессмыслица!» Звонок председателя.

Председатель. Господа, я должен…

Длительное большое возбуждение. Длительные звонки.

Либкнехт. Ваши крики с мест — честь для меня. Это…

Непрекращающийся шум. Возбужденные крики с мест. Звонки председателя.

Председатель. Господа, так нельзя. Я прошу спокойствия.

Крики с мест: «Господин председатель, вы должны здесь навести порядок. — Долой его! — Мы не потерпим этого».

Д-р Либкнехт пытается продолжать говорить.

Длительные возбужденные крики с мест. Длительные звонки. Бурные крики с мест.

Председатель. Я должен просить вас, господа, сохранять спокойствие. Вы можете положиться на то, что я сохраню порядок (возбужденные крики с мест), также и порядок в отношении депутата д-ра Либкнехта (длительный шум. Голос с места: «Я прошу слова к порядку»), Я не могу теперь дать слова к порядку. Я должен поступать по регламенту.

Длительные возбужденные крики с мест: «Нет, нет» Он не должен говорить!»

Либкнехт. Господа, вчера в печати появилось сопоставление…

Бурные крики с мест: «Довольно, довольно!»

Либкнехт. Разве у вас так много такого, что вы должны скрывать? Правда должна быть сказана. Вчера в печати появилось сопоставление четвертого военного займа…

Длительное большое беспокойство и резкие требования лишить слова. Один из депутатов вырывает у оратора его бумаги и бросает их на пол. Длительные бурные апплодисменты. Все возобновляющиеся крики «браво!» Депутат д-р Либкнехт покидает трибуну и снова возвращается обратно.

Председатель. Господин депутат д-р Либкнехт, вы покинули трибуну?

Либкнехт. Господин председатель. Это подлое насилие. Я не удалялся. Бумаги, которые у меня вырвал один из членов рейхстага…

Длительные возбужденные крики с мест: «Он не должен говорить.» Либкнехт. Я поднял, господин председатель. Разве вы не видели, что у меня вырвали бумаги. Я еще на трибуне…

Длительные бурные крики: «Конец, конец». Звонок председателя.

Либкнехт. Господин председатель. Это бесчестно с вашей стороны. Можете ли вы оправдать это перед своей совестью?

Бурные возбужденные крики: «Долой его!»

Председатель. Господин депутат д-р Либкнехт, я призываю вас прежде всего к порядку, а потом я исключаю вас с заседания за грубое нарушение порядка в рейхстаге.

Длительное бурное одобрение. Депутат д-р Либкнехт хочет возражать, продолжает восклицать: «Это бесчестно!» Длительные звонки. Длящееся возбуждение всего зала».

Записавшихся больше нет. Прения закончены…

Когда в августе 1915 г. в рейхстаге на обсуждении стояло 4-е требование кредитов на войну, Либкнехт голосовал против них все еще в единственном числе. В декабре 1915 г. в рейхстаге обсуждалась уже пятая ассигновка на военные надобности. Тут впервые против военных кредитов голосовали 21 с.-д. депутат. Это были будущие «независимые», образовавшие теперь временную (группу «Sozialdemokratische Arbeitsgemeinschaft» — «классические» представители германского центризма; во главе этой группы тогда стояли Гаазе, Каутский, Бернштейн (во время войны последний перешел на позиции центризма).

21 декабря 1915 г. впервые выступили со своей публичной декларацией в рейхстаге эти центристы. 31 декабря 1915 г., в ночь под новый год, в квартире Карла Либкнехта собралась нелегальная все-германская конференция «группы Интернационал» (спартаковцы), и одним из пунктов порядка дня ее было отношение к оформившейся в декабре группе центристов, которых покойный ныне Юлиан Борхардт остроумно назвал «декабристами 1915 года». Под руководством Карла Либкнехта и Розы Люксембург были выработаны тезисы, содержащие всестороннюю оценку позиции этих центристов.

В этих полемических тезисах нашло себе яркое выражение тогдашнее настроение Карла Либкнехта.

«Единодушны ли они (т. е. 21 депутат) в основных взглядах? Нисколько! Кто они? Немногие из них — принципиальные приверженцы интернационализма, действительно отклоняющие лживую фразу о «защите родины», — а рядом с ними всякого рода пацифисты, публично по всякому поводу выставляющие напоказ свое «истиннопатриотичное» сердце, разного рода поклонники Гинденбурга и Фаль-кенгейма, но полагающие, что теперь Германия одержала уже достаточно побед; здесь собрались и враги и сторонники 4 августа, люди совершенно противоположного образа мыслей, вода и огонь».

Принципиальное единодушие является первой предпосылкой возможности серьезного действия. У наших «декабристов» отсутствует эта предпосылка, — констатируют спартаковцы.