21 октября 1918 г. революционная рабочая масса приняла в свои объятия своего героя и любимца. И с этого дня до той минуты, когда Карлу Либкнехту после поражения январского восстания пришлось укрыться от преследований рассвирепевшей социал-демократической сволочи, он все время жил и дышал вместе с революционной рабочей и солдатской массой.
Бухарин был в Берлине в день, когда Карл Либкнехт прибыл туда, освобожденный из каторжной тюрьмы. Вот как описал этот очевидец прибытие Либкнехта в столицу:
«Я помню хорошо день его освобождения. Не успел он выйти на платформу, где собрались десятки тысяч рабочих, как первым криком, вырвавшимся у него, был крик: «Долой правительство!» А первым вопросом, обращенным к друзьям, был вопрос: «Каковы ваши планы?» И уже в этот же день Либкнехт — на тележке, среди бушующего моря голосов. Его энергичная фигура, бледное лицо исстрадавшегося на каторге человека то здесь, то там мелькало среди обнаженных сабель черных шуцманов. Он сразу пошел в бой, не теряя ни минуты, не щадя ни себя, ни своих близких. Ибо это был К. Либкнехт.
«Помню я его клятву на вечере в русаком посольстве. Там были Гаазе и Барт и Оскар Кок. Там был старик Меринг, наш любимый старый друг, который плакал, как дитя, когда снова увидел своего бесстрашного Карла. В речи Либкнехта была вся его программа, это — смертельная ненависть к капиталу, к его агентам, к соглашателям, к людям золотой середины, к героям слов и разговоров. И все — и друзья и полувраги — почувствовали: к нам пришел тот. кого недоставало. Революционный ураган близок.
«Либкнехт прямо и определенно поднял вопрос о восстании, в котором он должен принять участие сам, вместе с массами и впереди масс».
В течение первых трех месяцев германской резолюции в Германии не было человека, который
К началу развязки в конце 1918 г. «действительной революционной партии у немецких рабочих не оказалось, вследствие опоздания с расколом» — писал впоследствии Ленин (т. XXVI, 485). Это — во-первых. Во-вторых же, роковую для революции роль сыграло то, что громадная часть революционно настроенных рабочих доверяла еще центристской партии «независимых». «Между спартаковцами И шейдемановцами — колеблющиеся, бесхарактерные каутскианцы… на словах независимые, на деле зависящие целиком и по всей линии сегодня от буржуазии и шейдемановцев, завтра ют спартаковцев, частью идущие за первыми, частью за вторыми, люди без идей, без характера, без политики, без чести, без совести, живое воплощение растерянности филистеров» (
Спартаковское движение представляло собою именно только «движение». Ему нехватало организации, «головы», нехватало партии. Мало того. Программа союза «Спартак», составленная Розой Люксембург и одобренная всеми спартаковскими вождями, специально подчеркивала, что союз этот есть сознательная часть пролетариата, но не партия[11]. Один из самых близких соратников Розы Люксембург В. Пик свидетельствует, что мысль Розы была понята именно так: сознательная часть пролетариата, и о — не партия. (См., «Воспоминания» Пика в жури. «Борьба классов», 1932, т. I, стр. 36). И это писалось в декабре 1918.
С.-д. «большинство» имело старую крепкую организацию, имело в своих руках с.-д. профсоюзы и опиралось на тысячу связей с буржуазией, с офицерским корпусом старой армии. А тут еще между спартаковским движением и контрреволюционными с.-д. партией и профсоюзами, «посередине» — «независимая» партия, которая достаточно охарактеризована в вышеприведенных славах Ленина. В каждую критическую решающую минуту — классический пример: январское восстание 1919 г. — независимые «обволакивали» спартаковцев, образовывали «буфер» между ними и с.-д. большинством, втягивали спартаковское движение в «переговоры» с с.-д. правительством и, в конце концов, в союзе с основными силами буржуазии (германской и всей мировой буржуями) спасли капитализм, раздавили начинавшуюся было пролетарскую революцию в Германии. Только на этом фоне становится понятней и личная судьба великого революционера Карла Либкнехта.
В самом деле. Личная популярность Карла Либкнехта среди революционных масс рабочих, солдат, матросов была беспредельна. Только ото и позволяло ему иногда заменять собою одним целый Центральный комитет и брать на свои собственные плечи дела, которые были посильны только целым организациям.
7 ноября 1918 г. союз «Спартак» выпускает первое воззвание за подписями Карла Либкнехта и Эрнста Мейера. Оно обращено к берлинскому гарнизону и открыто направлено против официальной социал-демократии. Его лозунги:
1. Немедленное освобождение всех заключенных, в том числе и военных.
2. Свержение всех династий и полное уничтожение обособленности отдельных германских стран.
