И вот тогда, дабы исполнить свой обет, Джеймс Одли прошел через строй лучников и со своими четырьмя оруженосцами ударил с фронта монсеньора Арно д'Одрема, одного из двух маршалов Франции, командовавших этим штурмом (другим был мессир Жан де Клермон).
Первым же ударом меча Джеймс Одли сразил Арно д'Одрема; но бретонский дворянин не остановился для того, чтобы взять его в плен: оставив эту заботу другим, он удовлетворился тем, что продолжал наносить удары, ранить и убивать.
Лишь пятьдесят или шестьдесят из трехсот рыцарей, углубившихся в проход между изгородями, появились снова у его края, в беспорядке ринулись на латников, следовавших позади них в пешем строю, и внесли беспорядок в их ряды своими обезумевшими от боли лошадьми.
То была рать герцога Нормандского, поскольку она шла первой, и именно на нее были опрокинуты оба маршала и их закованные в броню рыцари.
Одновременно в эту беспорядочную толпу врезался английский конный отряд, на всем скаку спустившийся с холма и ударивший ту же самую рать с фланга.
Латники герцога Нормандского не смогли выдержать этого двойного натиска с фронта и фланга, растерялись и обратились в бегство — но не те, что находились впереди, ибо для них это было невозможно, настолько они были зажаты со всех сторон, а те, что находились позади.
Находясь на вершине холма, Черный Принц увидел это смятение и крикнул всем тем, кто стоял рядом с ним и спешился, чтобы перевести дух:
— По коням, сеньоры! По коням!
По этому приказу все они вскочили на коней, крича: «Святой Георгий и Гиень!», и крик их был таким мощным, что его услышали воины из рати герцога Нормандского и пришли от этого в еще большее смятение.
В эту минуту английский рыцарь мессир Джон Чандос приблизился к принцу и произнес:
— Сир! Сир! Идите вперед, и победа будет за нами! Бог за Англию, так поможем Богу! Бросимся туда, где будет самая жестокая схватка, ибо там будет и король Франции; я его знаю: он не обратится в бегство и не выпустит из рук свой меч, если только не будет взят в плен или убит. Вы сказали, что сегодня будете истинным рыцарем, и вот настал миг сдержать свое слово.
— Так по седлам, Джон! — отвечал принц. — И вы увидите, что с этой минуты я буду идти только вперед и, обещаю вам, не сделаю ни шагу назад.
Затем он обратился к своему знаменосцу:
— Во имя Господа и святого Георгия знамена вперед!
Рыцарь, державший в руках стяг, повиновался и двинулся вперед, а за ним последовала вся рать принца, тогда как впереди него самого шли грозные лучники: они двигались медленно, шаг за шагом, однако, как и принц, никогда не отступали и прямо на ходу осыпали французов тучами стрел, летевших, словно густой град.
Вероятно, великий и добрый пример, поданный командирами, заставил бы нашу первую рать держаться дольше и тверже, но, как уже было сказано, ею командовал герцог Нормандский, который позднее будет зваться Карлом Мудрым. Так вот, будущий Карл Мудрый рассудил, что благоразумнее будет бежать, и, не дожидаясь нового удара, которым угрожал ему принц Уэльский, он вместе с двумя своими братьями — теми, что позднее станут герцогами Анжуйским и Беррийским, — выбрался из места схватки и, не разбирая дороги, бросился в сторону Пуатье.
Видя, что сын короля и его братья обратились в бегство, первая рать нарушила строй, и это было тем более простительно, что трое славных рыцарей, мессир Жан де Ланда, мессир Тибо де Водене и сеньор де Сен-Венан, воспитатели юных принцев, последовали за ними, забрав с собой восемьсот или девятьсот копейщиков.
Правда, когда герцог Нормандский счел себя в безопасности, он отправил обратно мессиров Жана де Ланда и Тибо де Водене, оставив подле себя и своих братьев лишь около двадцати копейщиков и сеньора де Сен- Венана,
Король Иоанн, видевший, как рассеивается, словно дым, первое войско, находившееся под командованием его сына, и ценивший то, как рыцари умели пользоваться лошадьми, чтобы легче было бежать, — так вот, повторяем, король Иоанн, видя, как до второй рати, находившейся под его командованием, начали мало-помалу долетать стрелы лучников, рассудил, что враг близко, и, не желая отступать сам и не желая, чтобы отступали его приближенные, приказал всем:
— Спешиться! Спешиться!
И он первым подал пример, сойдя со своей рослой белой лошади и отцепив от седла боевой топор — грозное оружие в руках короля-дровосека.
Младший сын короля, Филипп, герцог Туренский, поступил так же и занял место рядом с отцом. Мальчик был вооружен лишь небольшим мечом, но топор короля Иоанна вполне мог защитить и отца, и сына.
Все всадники спешились и выстроились, но не вокруг короля, ибо король не желал, чтобы кто-либо оказался между ним и противником, а по обе стороны от него.
