Так, Лев III должен строго придерживаться канонических предписаний и догматов святых отцов, «своим образом жизни давать примеры святости в целях назидания христианства» и даже быть светочем для людей. И эти странные размышления, включенные в послание, изначально задуманное как поздравительное в адрес нового преемника апостола Петра, наводят на мысль о целенаправленном воздействии слухов из римского посольства при дворе франков.
В инструкции для Ангильбера Карл, естественно, выражается еще однозначнее. Королевский эмиссар должен призвать папу следовать серьезному (!) образу жизни, соблюдать каноны и смиренно руководить церковью, причем он должен осуществлять это в соответствии с атмосферой на переговорах. Но прежде всего королевскому эмиссару следовало уберечь папу от симонистской ереси, от торговли должностями, и вообще разъяснить папе все то, что Карл и Ангильбер нередко бурно осуждали в своем кругу Вместе с тем Карл примирительно заклинает папу, чтобы он, подобно Адриану, «стал для нас смиренным отцом и за нас несравненным ходатаем».
В душе Карла происходило явное борение между надеждой и недоверием. Первые вести из Рима определили выбор четком интонации.
Если в 772 году юному Карлу противостоял опытный, безукоризненный Адриан, то теперь партнером зрелого монарха оказался явно не застрахованный от промахов Лев III, не сумевший заручиться поддержкой даже своего ближайшего окружения.
Было ясно, что этот понтификат начался не под счастливой звездой.
Уверенность Карла в своей правоте, проявившаяся в самом характере его послания святейшему отцу, вероятно, была связана с тем, что годом раньше один из аварских князей, по имени Тудун, заявил о готовности покориться королю франков и принять христианство, что и произошло зимой 795–796 годов.
Тудун прибыл с многочисленной свитой в Ахен, где его крестил сам король Карл. Такую честь духовного родства Карл уже оказывал в 785 году вождю саксов Видукинду. Осыпанный богатыми подарками и почестями как союзник франков, аварский князь вместе со свитой покинул резиденцию короля франков и вернулся в свои родные Карпаты. Правда, отступничество от монарха и Евангелия, как сразу же отметили хронисты, не заставило себя долго ждать, ибо в родных местах окрещенный вождь столкнулся с обстановкой, противоречившей его новой политической: и религиозной ориентации. Тем не менее сам обряд крещения и обращения гуннов в новую веру произвел на современников глубокое впечатление. Так, безусловно, самый даровитый поэт в монаршем окружении — Теодульф отметил успех Карла возвышенными стихами, вызывающими огромный интерес в культурно-историческом плане: «И вот пришли авары, арабы и кочевники, низко склонившись перед королем. Ко Христу обратился гунн с заплетенными в косы волосами. Совсем недавно еще буйный и дикий, он предстает смиренным и покорным».
Распад вызывавшей всеобщий страх империи аваров шел полным ходом: военное преимущество, которое «гражданская войнта», как имперские хроники именуют противостояние между Каганом, Югурром и другими вождями кланов, давало противникам большие возможности. Вспомним, герцог Эрик Фриульский с помощью славянина, хорошо знакомого с местностью, достиг безлюдного «кольца» в долине рек Тиса и Дунай, где захватил гигантские трофеи для короля Карла, которые после распределения на территории формирующегося Запада от Англии до Рима ярко продемонстрировали щедрость короля и харизматический настрой монарха, проявившиеся в материальной поддержке собора Апостола Петра.
Между тем в пределах «кольца» оставались еще неизъятые сокровища. Завладеть ими и доставить в Ахен Карл поручил своему сыну Пипину, королю Италийскому, в то время как он сам в сопровождении Карла юного и Людовика Аквитанского вновь пошел войной на мятежных саксов. При поддержке немногочисленных алеманских и баварских отрядов Пипин через Фриуль вышел к Дунаю, где контингента соединились. В военном лагере на территории Саксонии до Карла дошли два радостных сообщения из юго-восточных регионов. В одном из них говорилось, что новоизбранный Каган провел Пипина вдоль Дуная и заявил о своем подчинении франкам. Как говорилось в достаточно бездарном произведении «Ритм о победе Пипина над аварами», Каган воскликнул: «Приветствую тебя, наш господин, я в руки передам тебе империю свою. Вместе с последним комком земли и листочком с дерева, лесами, горами и холмами, со всем, что растет… и дети наши будут в подчинении твоем». Впрочем, Каган ничего не сказал о военных действиях, отдав предпочтение мирному урегулированию. По-видимому, часть его народа переправлялась на другой берег Тисы, чтобы таким образом избежать франко-италийского вторжения. Вторая дошедшая до Карла весть содержала данные о том, что его сын форсировал Дунай и достиг «кольца». Пипин словно подбирал остатки трофеев за Эриком Фриульским и в конце года доставил их в Ахен к отцу, «который с радостью ожидал его прибытия».
