Карлик смотрел на Анну. "Не правда. Не может этого быть. Откуда у неё дочь? Матильда была такой молодой…" – думал он, уже понимая, что барон говорил ужасную, но всё же правду. Анна всегда напоминала ему Матильду, но он боялся признаться себе в этом! А лицо девочки – боже, как она похожа на мать! Это же её улыбка! Ганс чувствовал, что какая-то огромная тёмная пелена накрывает его с головой, обволакивает, проникает в душу… А душа кричит, но никто не слышит…
– Слушай меня, Ганс, – вновь властно произнес барон. – Так или иначе, девчонка будет убита. Ты ничего не сможешь сделать. Противостоять мне? Смешно! Бежать? Теперь от меня не убежишь! Не приведешь Анну – обойдусь без тебя. Но ты уже будешь вместе с ней на алтаре. Приведешь – останешься жив и всё будет, как прежде. Выбора у тебя нет, Ганс. Завтра в полдень Анна должна быть принесена в жертву. Делай свое дело!
– Почему в полдень? – тихо спросил карлик.
– Почему в полдень? Потому что теперь мне не мешает свет! Сила моя велика! Я бросаю вызов Солнцу! Я бросаю вызов всем и вся! Это моя победа, Ганс, вот так! – и Шварцкопф, пришпорив коня, круто повернулся и поскакал прочь.
Карлик смотрел ему вслед: там, где проезжал барон, деревья становились голыми и чёрными, словно обугливались; копыта дьявольского коня оставляли на земле глубокие дымящиеся следы. Такого раньше не было.
Огромная туча закрыла солнце. Налетел ветер. Он сорвал с дерева желтый кленовый листок, и тот стал падать, медленно кружась в воздухе. Карлик подставил ладонь. Лист упал в нее. Ганс немного посмотрел на него, закрыл глаза и с силой сжал лист в кулаке. Начался дождь.
***
Вечером Ганс и лесник сидели у камина. Девочка мирно спала в своей кровати, лесник, сидя в кресле, курил трубку, а Ганс, не отрываясь, смотрел на мелькающие язычки пламени в камине.
– Что-нибудь случилось, Ганс? – вдруг спросил старик. – Что-то случилось, я вижу это по твоему лицу.
Ганс немного помолчал, потом сказал:
– Ты никогда не говорил о том, откуда у тебя Анна. Расскажи.
Лесник внимательно посмотрел на карлика.
– Хорошо, – сказал он, – слушай. Этой весной было дело. Анну ко мне привела её мать, Матильда. Я знал Матильду с самого детства. Была она девочкой озорной, весёлой, как Анна сейчас. А выросла – такой красавицей стала! Только вот родители её рано умерли, трудно ей приходилось. А потом один господин знатный взял и увёз Матильду. Вернулась она скоро. С дочкой – это Анна и была. Осуждали, конечно, тогда Матильду в деревне, косо посматривали. Я не судил. Да только Матильде всё это было как комариный писк: гордая она была. А ко мне Матильда часто приходила. Нравилось ей здесь. Потом стала дочку приводить. А однажды пришла и сказала мне: "Я должна уйти. Пусть Анна у тебя поживет, пока я не вернусь. Или… Или как сам знаешь. Прошу, не отпускай Анну никуда от себя, береги как свою. Никто не должен знать, что она здесь". "Куда ты уходишь?" – спросил я, а она отвечала: "Не знаю… Может быть, в самый ад". Я думаю, она уже знала, что не вернётся. Матильда Анну сберечь хотела от зла какого-то. Надеялась, что если оно получит мать, так хоть про дочь забудет. Да, видимо, ошиблась. Девочке угрожает опасность, так ведь? Что же ты молчишь, Ганс?
***
Утром следующего дня карлик сказал Анне:
– Осень кончается. В лесу наша роза скоро погибнет от холода. Я возьму её домой, пусть она ещё немного постоит.
– Ты хорошо всё придумал, Ганс, – ответила ему девочка. И они вместе пошли к розе.
Она была всё так же прекрасна среди увядающего леса. Роза слегка покачивалась от ветра, и, когда карлик и девочка подошли к ней, им показалось, что она кланяется, будто приветствует их. Ганс вытащил из-за пояса нож, срезал цветок и сунул его за пазуху. Потом он, не говоря ни слова, решительно зашагал вглубь леса.
– Куда ты, Ганс? – крикнула Анна и быстро побежала за ним. – Куда мы идем? – спросила она, догнав карлика.
– В одно место… Ты увидишь, – ответил Ганс, не глядя на Анну.
Карлик шёл быстро, девочка едва успевала за ним. Ветер безжалостно срывал шелестящие листья с деревьев, и они, кружась, падали вокруг Ганса и Анны. Дорога была слишком знакома карлику, и он старался побыстрее дойти до проклятого места.
Вот и оно. Всё та же пентаграмма на земле, всё те же свечи и помост с цепями. Ганс прислонил Анну к плите и, взяв лежавший тут же молот, стал приковывать девочку.
– Что ты делаешь, Ганс? – взволнованно спросила Анна, – Это что – новая игра?
– Всё будет хорошо. Верь мне, – сказал ей карлик.
Приковав Анну, он сел около помоста и стал ждать.
– Ганс, мне здесь не нравится, – говорила девочка, давай уйдем отсюда!
– Потерпи, Анна, уже скоро, отвечал карлик.
Ждать и правда пришлось недолго. Солнце почти достигло зенита, когда появились Шварцкопф и Агнета.
– Я рад, что не ошибся в тебе, Ганс, – сказал барон, – ну что ж, начнём.
Он стал зажигать свечи. Агнета стояла в стороне. Карлик сидел.
– Ганс, что это? Кто эти люди?! – воскликнула Анна, – Мне страшно! Ганс, миленький, что же это?
Шварцкопф захохотал.
