Время: конец 80-х. Место: Лондон, уже отнюдь не свингующий. Звуковая дорожка: «The Smiths». Самые дорогие воспоминания: панк-рок второй половины 70-х. Пианист Уильям переехал из провинциального Шеффилда в столицу, стремясь стать знаменитым музыкантом, но его мелодичные танцевальные песни в исполнении довольно безнадежных соратников скорее напоминают пародии на «Status Quo». Его загадочная возлюбленная Мэделин странно к нему относится. Директор его группы занимается непонятным бизнесом, скорее всего – незаконным. Карла – девушка, которая необъяснимо влечет Уильяма к себе, – явно гениальная певица, да только не желает с ним петь. Разочарование, смятение, все непросто. А в довершение всего Уильям случайно становится свидетелем жуткого убийства, совершенного кошмарными «Карликами Смерти», но обвинить в нем запросто могут его самого… Джонатан Коу написал один из лучших романов о музыке и мучительной юности в большом городе. Если вы когда-нибудь ездили общественным транспортом с тяжелым синтезатором в руках, этот роман как раз для вас. Если нет, вы все равно поймете, как одно направление и поколение в рок-музыке сменяет другое, иногда – насильно.
Jonathan Coe
The Dwarves of Death
Copyright © Jonathan Coe, 1990
Книга издана с согласия автора и при любезном содействии Литературного агентства Эндрю Нюрнберга
© Макс Немцов, перевод, 2017
© «Фантом Пресс», оформление, издание, 2017
Надо сказать спасибо следующим людям: Ралфу Пайту – за то, что сочинил слова к песне «Мэделин / Чужак на чужбине»; Брайану Пристли – за то, что записал «Тауэрский холм» и научил меня почти всему из того немногого, что я знаю о музыке; Майклу Блэкбёрну – за публикацию «Проигрыша» в первом номере его «Обозрения затонувшего острова»; Дженин Маккеон, Полу Дэйнтри, Эндю Ходжкиссу и Тони Пику – за вдохновение и помощь; издательству «Кинмор Мьюзик» и переводчику Тому Россу за позволение процитировать «Fadachd an t-sedladair» («Тоску моряка») Джона Макленнэна: та версия, какую Уильям слышит, когда стоит под окном Карлы, – из чудесного альбома Кристин Примроуз «’S tu nam chuimhne», выпущенного «Темпл Рекордз» (TP024).
Эпиграфы в этой книге публикуются с любезного разрешения «Уорнер Чэппелл Мьюзик Лтд.». Слова и музыка: Моррисси и Джонни Марр © Morrissey and Marr Songs Ltd.
эта ночь открыла мне глаза и я больше не усну
Мне трудно описать, что произошло. Дело было под вечер, в далеко не характерную лондонскую субботу. В тот год зима стояла, помню, мягкая, и, хотя к половине пятого уже будь здоров темнело, холодно не было. Кроме того, Честер включил печку. Та была сломана и либо жарила на всю катушку, либо не работала вообще. Под напором горячего воздуха хотелось спать. Не знаю, бывает ли у вас такое чувство, когда вы в машине – причем не обязательно удобной или как-то, – но вас смаривает, да и приехать куда-то вы, наверное, не стремитесь, и вам до странности уютно и счастливо. Такое чувство, будто можно сидеть в пассажирском кресле хоть вечно. Такая форма жизни в данный миг, надо полагать. Мне в ту пору не очень удавалось жить в данный миг, получалось такое только в машинах и поездах.
И вот я сидел, прикрыв глаза, слушал, как Честер хрустит передачами, газуя с перебором. В тот день я был доволен собой, надо признать. Мне казалось, я принял кое-какие хорошие решения. Мелкие – например, рано встать, принять ванну, позавтракать как полагается, постирать белье, а затем тащиться к Сэмсону слушать их обеденного пианиста. А за ними – решения покрупней, пока сижу один за столиком, пью апельсиновый сок и купаюсь в «Стелле при звездах»[3]. Мэделин я в конце концов решил не звонить, пусть для разнообразия сама объявится. Я послал ей пленку и намерения свои прояснил дальше некуда, поэтому теперь пускай она хоть как-то отзовется. На телефонной карточке у меня осталась одна единица, и мне она пригодится позвонить Честеру. Тут же еще вот что: я решил поймать его на предложении. Другим членам группы я ничего не должен. Мне требовалось сменить обстановку, новая среда нужна. В музыкальном, то есть, смысле. Мы застоялись, устали, пора было на выход. Поэтому я ушел еще до последнего номера, где-то около трех, и позвонил Честеру из будки на Кембридж-Сёркус – и спросил, когда он хочет, чтоб я приехал.
– Давай сейчас, – сказал он. – Прируливай в квартиру, я потом тебя подвезу. У них репетиция в шесть, поэтому сперва подъедешь и со всеми познакомишься. Они все хотят с тобой встретиться.
– Сегодня вечером у них репетиция? Ты что – хочешь, чтоб я там сидел?
– Посмотришь, как пойдет. Каково тебе будет.
Перед тем как зайти в подземку, чтоб ехать к Честеру, я сколько-то постоял на Кембридж-Сёркус и посмотрел на людей. Смотрел, пока небо из синего чернело, и, по-моему, никогда не было мне так хорошо от Лондона, ни до, ни после. Как будто я достиг какой-то поворотной точки. Все остальные по-прежнему метались, на лицах паника, а мне удалось как-то остановиться, найти время подумать и двинуться в новом направлении. Вот какое было у меня вообще-то чувство – где-то с полчаса. И в голову бы не пришло, что все станет еще хуже.
– Тебя ж не парит с этими ребятами встречаться, правда? – спросил меня Честер, пока мы въезжали глубже во все более темные боковые улочки.
– Они какие?
Он коротко хохотнул по обыкновению и сказал с этой своей забавной, дружелюбной растяжечкой Северного Лондона:
– Я ж говорю – странненькие.
– А тот, кого я в тот раз видел?
Честер глянул на меня искоса, и я не очень понял, бестактно ли об этом упомянул. Но он тут же ответил, довольно быстро:
