Мальчик не понял, как оказался один в дыму и пыли. По его собственному признанию, он увидел в поле стоящую саму по себе дверь и решил заглянуть, что там, с другой стороны. Тут налетели ветры злые, насколько запомнил Влас, дули они с востока, и сорвали с его головы шапку черного цвета. Шапка унеслась в дверной проем, и Влас, недолго думая, ринулся доставать головной убор, но попал в такую непроглядную черноту и пыль, что отыскать шапку не представлялось уже возможным.
— А что обратно не вернулся? — недоумевал Мумукин.
— Дверь закрылась, темно стало, вот и потерялся.
— Еще бы, — гордо сказал Трефаил. — Ты наверняка на Йопе оказался, там завсегда коптит, как в заднице у шайтан-арбы.
— А что такое шайтан-арба? — незамедлительно последовал вопрос.
— Это так чуреки паровики называют. У них из трубы все время дым валит…
— У чуреков? — обалдел Мумукин.
— Балда, у паровиков. На Йопе самый мощный коксохим, он дымит на весь Гулак.
Тургений оскорбился:
— Уматт коптит не меньше, чем Йоп. Кроме того, островов на Куриллах сколько? Считай — Йоп, Твай, Уматт, Пилятт, Жжошсц, Укко, Беспе, Сты — уже семь. А еще Рули, Нули, Пули, Гули, Дули и, пардон муа за мой хранцузский, Хули. По-любому шапку уже не найти.
На Архипелаг опускались сумерки, пошел мелкий дождик, Ванзайц, пристально всматривающийся вдаль, деликатно кашлянул, прерывая ученую беседу диссидентов:
— На горизонте земля. Если не ошибаюсь, перед нами должен быть Хоркайдо.
— Полный вперед! — приказал Тургений.
Подумав немного, Мумукин продолжил парить мозги спутникам:
— Вообще-то меня беспокоит, что мы там делать будем, на Куриллах-то…
Ну, допустим, подтвердим мы, сам не знаю как, смелую догадку бати и даже, может быть, отправим Власа домой, хотя я к нему уже привык, даже не обращаю внимания, что он такой лоб здоровенный вырос. Но дальше-то что? Нас ведь все равно поймают, и тогда уже без малыша точно кердык наступит. Может, не отпускать его?
Влас, не обращая внимания на зловещую трепотню, полным ходом приближался к острову, а Унд Зыпцихь вдруг всерьез озаботился:
— Кстати, о Власе: куда девать его будем? Он своим видом народ переполошит, под открытым небом тоже нельзя оставлять — простудится.
— А я считаю, что нельзя нам прятать пацана! — заявил Мумукин. — Наше оружие — всеобщая доступность информации.
— Чего это ты только что сказал? — Трефаил поежился на ветру.
— Говорю, если мы ничего от народа скрывать не будем, нам поверят.
— А до сих пор не верили?
— Так мы ничего и не говорили.
— А собираемся?
Мумукин озадаченно посмотрел на Трефаила.
— Я не понял: ты за меня или за Верховный Совет?
Тут уж пришла пора удивляться Сууркисату.
— Ты революцию делать собрался?
— Глупо не воспользоваться тактическим превосходством. Свергнем паразитический режим, демократизируем Гулак до самых Курилл…
— Как ты режим свергать собираешься, когда никто не знает, где Верховный Совет прячется?
— Вот и займем место Верховного Совета где-нибудь в Сан-Перепуге или в том же Тунгусске, объявим себя как-нибудь, например — корпорация МОНСТРЫ…
— Почему так? — удивились все.
— Молодые, Обаятельные, Насаждающие Справедливость Танками Ребята, — расшифровал Тургений.
— А причем здесь Ы? — хмыкнул Хольмарк.
— Чтобы никто не догадался, — уточнил Мумукин.
— И ничего у тебя не получится, — заключил Сууркисат.
— Почему это?
— Потому что танков у тебя нет, вранье получается.
— Это не принципиально, можно Тумаками или Тачками, на худой конец — Твердолобые…
— Последнее — в самую точку, — горячо согласился Трефаил.
— Я знал, что ты меня поддержишь.
— И не подумаю! — рассердился Сууркисат. — Только парламентским путем.
— Ну пойми ты, у нас парламентским путем ситуацию не изменишь, потому что всем на все насрать. Да и нет его у нас, парламента, только Верховный Совет, вечно молодой и вечно пьяный, вот уже… бать, сколько у нас коптит?
— Пятьдесят лет, — ответил Ванзайц.
— Вот именно. И кто в этом виноват?
— Кто?
— Только не я, я тогда еще не родился.
— Ты на батю намекаешь? — Сууркисат насупил брови.
— Ни на кого не намекаю, просто долго так продолжаться не может! Не хочу быть диссидентом, — топнул ногой Мумукин.
— А кем хочешь?
— Хочу быть владычицей морскою!
— Вообще-то приехали уже, — сказал Влас.
Перед путешественниками простирался остров Хоркайдо.
На пароходе творилось что-то непонятное. Пассажиры держались поодиночке, в компании не сбивались, и если имелись среди них пары или даже трио, как, например, какие-то тетки-близняшки в неглиже, сопровождаемые не первой молодости кавалером в банном халате веселенькой расцветки, — то и эти держались особняком, напряженно поглядывая по сторонам. И все непрерывно болтали по мобильникам.
Телефонные трели раздавались то тут, то там, и, казалось, не было на пароходе места, где не притаился бы пассажир с трубкой.
Ситуация изрядно истрепала убийце нервы, ибо работать в толпе он не привык, к тому же и работы никакой пока не было: стой себе на корме да любуйся на пену в кильватерной струе.
