Индусское Майя или сикхское Джива – у главной героини два имени, два пути. Живя в Канаде, выбора можно не делать, но в пятнадцать лет Майя-Джива оказывается с отцом в Индии. В тот самый момент, когда сикхи убивают Индиру Ганди и в стране начинается чудовищная резня. Исчезновение отца, бегство из Дели, чужие люди, которые могут и помочь, и ранить, – жизнь превращается в череду испытаний, пройти которые можно, только открыв сердце любви и состраданию.
Karma
RazОrbill
Аn imprint of Penguin Group (USA) Inc 2011
Перевод с английского
ISBN 978-5-4370-0149-3.
Джону Пирсу
Если я погибну сегодня, каждая капля пролитой мною крови послужит на благо Индии.
Не дай себя обмануть иллюзорности мира, о Азад, ибо всё, что ты видишь и слышишь, – всего лишь ячейки в сетях твоей мысли.
С чего начать.
С. Чего. Начать.
Как приятно пощелкивает шариковая ручка.
Начну с даты:
28 октября 1984 года.
Теперь место:
в небе надо льдами.
На высоте тридцати семи тысяч футов, как говорит пилот.
А если точнее?
На какой широте и долготе?
Это Канада или Гренландия исчезает из вида там внизу, похожая на гигантское тонущее сердце?
Садится сейчас солнце или встает?
Его золотые лучи прорываются ко мне с просторов Индии.
Ну и где же я?
Наверно, нигде.
Где-то между прежней и новой жизнью.
К дневнику нужно как-то обращаться. У меня обращение будет начинаться с ласкового
Дальше имя – того, кто станет моим слушателем.
Анна Франк называла свой дневник
Но оказалось, это просто имя. Можно было бы назвать дневник
Но у него слишком тусклые глаза. Нельзя же поверять свои мысли желтым ирисам и пятнистой шкуре. К тому же мой кот вечно таскает в зубах убитых зверушек.
Месяц назад я назвала бы дневник именем
Мне вспоминается Майкл.
(Я ничего не могу с собой поделать.)
Он сидит в классе позади меня. У него голубые глаза. И совсем светлые волосы. Идеально ровные белые зубы прикусывают нижнюю губу. Прямо вылитый ангел. Представляю, как бы я записала в дневнике:
Но ведь нельзя в дневнике обращаться к мальчику, даже если он
тебе очень нравится.
Нет, к мальчику обращаться нельзя, даже если тебе кажется, что
ты в него влюблена.
И совсем уж нельзя, если он влюблен в другую.
Так обращаться к нему проще всего. Безымянный наперсник. Ясно и передает нужный смысл.
Но что толку записывать на бумаге очень личные слова, если они никому не адресованы? У них должен быть слушатель.
Да. Друг. Теперь мне всё понятно.
Я вывожу букву
Потом идет буква
Дальше я собираюсь написать
И получится слово, которое мне нужно.
Так я зову свою маму.
Но тут рука – или мысль? – будто поскальзывается. Она неожиданно выводит две совсем другие буквы.
Этим именем меня зовет только мама.
А ручка дальше пишет на белом листе.
Неужели мертвые могут говорить? Обращаться к живому с помощью его же руки и шариковой ручки?
Мамин голос доносится из-за края света. Дочь слышит ее шепот.
Или, может, это чувство одиночества велит любимому человеку восстать из пепла?
Никто не хочет, чтобы их забывали. Ни мертвые, ни живые.
