– Есть одна, – кивнул он, вставая из-за стола и наливая себе коньяка – от сладкого вина и не менее сладкого десерта его подташнивало. – Я помню, вы говорили, будто Элеонорина мать зарыла фамильные сокровища в гробнице прадеда, так? – Сергей подтвердил. – В тот же день она погибла от руки пьяного красноармейца, правильно? – Тесть опять кивнул. – И вот теперь вопрос: как Элеонора узнала, где их надо искать? Сказать ей об этом было некому, догадаться она тоже не могла, значит, мать оставила ей какое-то письмо…
– Было письмо, вернее, записочка.
– И наверняка княгиня ее где-то спрятала, чтобы она не попала в чужие руки.
– Ксения (так звали маму Элеоноры) засунула ее в свой медальон, а его повесила на шею новорожденной дочери. Когда девочку вернули отцу, он снял украшение – цепочка была довольно массивной, она натирала нежную кожу ребенка, – и его куда-то засунули. Нашли только через несколько лет и отдали Элеоноре, чтобы у той была хоть какая-то память о маме, тогда-то записка и обнаружилась…
– И где этот медальон сейчас?
– Аня, где? – переадресовал вопрос Сергей.
– Не знаю, я его никогда не видела…
– Его не было в той собаке, со всем остальным наследством?
– Нет.
– Странно… – протянул Сергей озадаченно. – Сестра очень дорожила этим медальоном, она не могла его ни потерять, ни продать…
– Вот в нем послание и надо искать, – высказал свое мнение Петр. – Я уверен, Элеонора поступила так же, как ее мать.
– Но Ксения-то медальон не прятала!
– Некогда ей было прятать. А вот у Элеоноры Георгиевны было полно времени, а уж желания составить как можно больше шарад для наследников и подавно… Помню я, как Аня собаку искала!
– Твоя подсказка нам поиски не облегчает, – проворчал Сергей. – Попробуй его теперь отыскать, когда после смерти сестры прошло два с лишним года: квартира, в которой она последнее время жила, продана, земля в «Усадьбе» тоже…
От беседы Сергея отвлек звонок сотового телефона. Глянув на экран, он шепнул: «Марк» и взял трубку. Разговор с ассистентом длился недолго, минуты три. Закончив его, Сергей радостно воскликнул:
– Наконец появились хорошие новости. Две! Нет, даже три. Первая – Марк нашел эксперта, специалиста по драгоценным камням, великолепно разбирающегося в антиквариате. Вторая – он согласен встретиться с нами завтра в десять утра. И третья, сама замечательная, – эксперта зовут Андрей Саввич Львов, и он сын того Львова, который, по моему мнению, совершил подмену камней!
Андрей Саввич Львов оказался совсем не таким, каким его представлял себе Сергей. Хорошо помня его папеньку, надменного старика в английском твиде, Отрадов ожидал увидеть перед собой худого холеного мужчину с серебристой шевелюрой и смуглой кожей. Андрей же Саввич хоть и не был прямой противоположностью папеньки – эдаким лысым коротышкой, – но совсем на него не походил. Полнотелый блондин, дорого, но как-то безалаберно одетый, он производил впечатление человека приятного, но недалекого. При взгляде на его простоватое лицо с носом-пуговкой никто бы не подумал, что Львов доктор наук, всемирно известный исследователь, а кроме того, весьма удачный бизнесмен (Андрей Саввич владел компанией «Золотоносная жила», производящей изделия из драгоценных металлов). Он больше походил на малоуспешного бухгалтера или заводского технолога, и в нем не было даже капли отцовского лоска.
– Что, не похож я на папеньку? – усмехнулся Львов, заметив пристальное внимание Отрадова.
– Нисколько, – честно ответил Сергей.
– Знаю и сожалею.
– Почему сожалеете? – поинтересовалась Аня.
– Папенька был удивительно хорош собой: строен, смугл, кудряв. Он пленял женщин одним лишь взглядом своих черных глаз. Поэтому женат был шесть раз, в отличие от меня, старого холостяка…
– Женитесь еще, какие ваши годы, – весело сказала Аня. – Вон папа в семьдесят один первый раз под венец пошел. А вам-то лет сорок…
– Пятьдесят три, деточка, но за комплимент спасибо! – Львов указал гостям на кресла, предлагая сесть. Когда Аня и Сергей сели, Андрей Саввич последовал их примеру и все с той же приветливой улыбкой спросил: – Ну-с, господа, с чем пожаловали?
Сергей вкратце изложил суть проблемы. А чтобы не быть голословным, достал из портфеля «улики» – компьютерные распечатки и само колье. На фотографии Львов взглянул лишь мельком, буркнув «это потом», а вот украшение его очень заинтересовало. Взяв его в руки, Андрей Саввич, долго рассматривал камни, особенно центральный, после чего вынес вердикт:
– Вы зря волновались. Колье – настоящий антиквариат, а камень – настоящий бриллиант.
– Как? – округлила глаза Аня. – Он же разбился!
– Ну и что?
– Но ведь бриллиант один из самых прочных минералов. Он очень тверд…
– Только к царапанью, голубушка. Но чрезвычайно хрупок и может расколоться от легкого удара, а вы, как я понял, уронили его на кафельный пол…
– Значит, камень настоящий? – уточнил Сергей.
– Совершенно верно.
– И какова его ценность?
