– Раньше люди в землянках жили, и ничего, – раздраженно буркнул Марк, с силой толкая Аню к двери сарая.
– Я беременна, Марк! Я могу застудиться…
– Хорошо, я дам вам еще и фуфайку. А теперь замолчите и ступайте внутрь.
Аня вошла в темное помещение и огляделась. Естественно, ничего похожего на мебель в нем не было. Только деревянные ящики из-под бутылочного лимонада да дырявые ведра. Но Марк посчитал это достаточным.
– Из ящиков сделаете кровать, а из ведра уборную, – сказал он бодро. – А теперь я вас запру и схожу в дом за одеялами. Заодно сделаю вам чай и поищу что-нибудь из еды…
Дверь с грохотом закрылась, послышался лязг закрываемого запора. Оставшись одна, Аня бросилась к самой большой щели в стене и припала к ней глазом. Найдя взглядом Марка, увидела, что он скрылся в доме. Тогда Аня отлипла от щели и заметалась по сараю, ища хоть какой-то выход. Но стены, несмотря на свою кажущуюся ветхость, были довольно крепкими, и выломать хотя бы одну доску Ане не удалось.
Потерпев неудачу, она вернулась к ведрам и села на одно из них, чтобы подумать. То, что она не может остаться тут на двое суток, было ей очевидно. Ветхие стены нисколько не защищали от мороза и ветра, а от пола просто веяло холодом. Зная свою слабую сопротивляемость простудам, Аня была уверена, что, просидев тут часов двенадцать, обязательно заболеет. И заболеет серьезно: с высокой температурой, жаром, кашлем! Такую простуду вылечить можно только антибиотиками, которые беременным противопоказаны. Значит, надо отсюда выбираться. Но как? Единственный выход – это дверь, но она заперта. И откроется только тогда, когда вернется Марк…
Значит, нужно бежать именно в этот момент. Но разве ей удастся справиться со здоровым, крепким мужчиной, когда у нее связаны руки, а у него в кармане пистолет?
Аня зашарила взглядом по полутемному помещению, не зная, что именно ищет, и тут в одном из ведер увидела обломок черенка от лопаты. Она взяла его в руки, крепко обхватила пальцами гладко обструганную деревяшку и спрятала ее между крепко сжатыми ногами. Если будет возможность, она применит «дубинку», а если нет, незаметно ее выбросит. Приняв это решение, она стала ждать возвращения Марка.
Скрежет открывающегося запора Аня услышала минут через десять. Потом распахнулась дверь, и в проеме возник Марк. В одной руке он держал груду тряпья, во второй большущий термос. Пистолета Аня не увидела, и это вселило в нее надежду.
– Ну как вы тут? – спросил Марк, заходя в сарай. – Сидите? А могли бы кровать соорудить.
– Со связанными руками?
– А что тут такого? Я же не за спиной их связал…
Он прошел на середину помещения, поставил термос и стал сваливать на один из ящиков ветхие одеяла и поношенные ватники. В это время он не смотрел на пленницу, стоял к ней спиной, и Аня решилась этим воспользоваться. Быстро вскочив на ноги, она занесла черенок и ударила Марка. А поскольку бить человека по голове было страшно, она промазала и попала по шее. От удара Марк покачнулся, но не упал без сознания, как Аня надеялась. Тогда она занесла дубинку еще раз, но и теперь попала только по плечу. Разозленный Суханский стукнул ее по кисти, из которой тут же выпал черенок, и сунул руку в карман, намереваясь достать пистолет, но пока он возился, Аня быстро наклонилась, подобрала черенок и со всей силы долбанула им по руке Марка. Он взвыл от боли, а Аня ударила его еще раз, теперь сильнее. Правая рука Суханского висела плетью, но левой он все же тянулся к карману.
Чуть не плача от досады и не имея больше сил бить человека, Аня собралась бежать к двери, надеясь скрыться за ней, но тут Суханский вытащил пистолет и направил его на девушку. Аня испуганно замерла. Марк, продолжая в нее целиться, стал подниматься с коленей, но когда он наклонился, из кармана вывалилась Полина игрушка и покатилась по неровному земляному полу в угол. Марк отвел руку с пистолетом чуть в сторону, а вторую вытянул, чтобы поймать полусферу. Поскольку все его внимание было приковано к ней, Аня решилась на демарш. Сорвавшись с места, она бросилась к раскрытой двери. До нее было два жалких метра, но Ане казалось, что на преодоление их уйдет уйма времени и она не успеет выскочить из сарая. Но ее беспокойство было напрасным. Секунды ей хватило на то, чтобы добраться до двери, и двух – чтобы ее захлопнуть. С запором пришлось повозиться дольше. Ржавое железо никак не хотело поддаваться, и передвигать задвижку пришлось двумя руками. Наконец Ане удалось это сделать. Устав, она привалилась спиной к двери, но тут из-за нее послышался хлопок, и на фанере образовалась дырочка. Аня скосила на нее глаза (дырочка была чуть выше плеча) и с ужасом поняла, что ее проделала выпущенная из «браунинга» пуля.
