– Тебе позвонил, а мне нет, – заплакала Нина Ивановна. – Как будто я чужая совсем. Хорошо, тетка твоя сообщила, а то бы я и не знала ничего.
– Не обижайтесь. Ему не до звонков было. Да он знал, что мы вам сразу сообщим.
Нина Ивановна опять махнула рукой.
– И сейчас ничего толком не сказал, только что нашел ее утром, а умерла она во сне. Вроде бы она много снотворного выпила. Диме следователь звонил, я слышала. Раньше-то она никаких лекарств не признавала. Только аспирин, если температура, да цитрамон, когда голова болит. Может, если бы снотворного не пила, проснулась бы, когда сердце прихватило. Лекарство бы какое приняла или «Скорую» вызвала…
– Она умерла от сердечного приступа?
– Не знаю. Наверное. У нее ведь и мать совсем молодой умерла. Да какая теперь разница? Не вернешь ее…
– Обедать с нами будете, Нина Ивановна?
– Нет, спасибо, пойду домой.
– Может, хоть чаю? У меня чай хороший, вы такой любите.
– Нет, Леночка, ничего не хочу. – Нина Ивановна тяжело поднялась со стула.
Со среды, когда Лена видела ее в последний раз, она постарела на несколько лет.
– Выпить хочешь? – спросил Дмитрий Михайлович, когда Лена поднялась на террасу соседского дома.
Как давно она здесь не была… С тех пор как Дмитрий Михайлович женился, Лена почти не бывала в этом доме. Это совсем давно, в детстве, она знала здесь каждый закуток.
– Хочу, – неожиданно для себя ответила Лена.
– Ну тогда возьми в буфете рюмку.
Дмитрий Михайлович отправился в комнату и вернулся с бутылкой мартини.
– Ты одна?
– С… другом.
Он повернулся, налил ей мартини и внимательно посмотрел на нее.
– С тем самым, которого ты познакомила с Ирой?
Он видел, что она растерялась, не поняла, о каком знакомстве идет речь, а потом, вспомнив, кивнула. «Ленка демонстрировала нового ухажера», – сказала тогда Ирина. Значит… никакого знакомства не было? Они случайно столкнулись в ресторане?
– Расскажи-ка мне все, что знаешь, – попросил сосед, опять усаживаясь в кресло. – Все, что у вас произошло. В институте.
Лена поискала глазами маленькую скамеечку, она раньше стояла около старого дубового буфета, и Лена всегда садилась на нее, когда приходила сюда. Как ни странно, скамеечка оказалась на своем месте, Лена подвинула ее и устроилась напротив Дмитрия Михайловича. Как когда-то в детстве.
– Я знаю немного…
Она задумалась ненадолго и рассказала, стараясь ничего не упустить и не повторяться, как пропали приборы, как она оказалась втянута в эту историю и как нашла два прибора в черном закутке. Она рассказала даже о том, как они с Люсей ездили к дому Пахомова и видели там компьютерщика Магулова. Рассказывать было неловко, но она все-таки решилась. Если Нонну убили, важна может быть каждая мелочь. Рассказала, как Люся разговаривала с сестрой погибшего парня.
Они помолчали. Он уже забыл, как легко молчать с Леной.
– Я должен тебе кое-что отдать. Нонна завещала тебе вот это.
Он полез в буфет, достал оттуда деревянную шкатулку, открыл крышку, и Лена ахнула. В шкатулке лежали три броши, усыпанные бриллиантами, рубинами и изумрудами, и кольцо с крупным бриллиантом. Тяжелые старинные украшения, уместные разве что для дворянского собрания.
– Это еще не все. Остальное потом соберу.
– Красота какая! Ты мне их раньше никогда не показывал.
– Это прабабкины. Как мы ни бедствовали, как ни голодали, а их не продали. Бери.
Вчера в старой родительской квартире он, сам не зная зачем, выдвигал ящики буфетов, открывал шкафы, как будто это могло помочь ему отомстить за сестру, и наткнулся на завещание. Нонна оставляла все свои украшения Лене.
– Фантастика…
Лена поочередно доставала брошки и как будто взвешивала их на ладони.
– Фантастика! – Она закрыла крышку и протянула ему шкатулку. – Это невозможно, Дима.
– Не дури, – устало сказал он, – не обижай Нонну, это ее воля. И это тоже возьми, на всякий случай. – Он протянул ей копию завещания.
Лена понимала, что взять драгоценности не может. И никогда не посмеет их надеть. Но, посмотрев на уставшее, измученное, постаревшее Димино лицо, промолчала.
Дмитрий Михайлович знал, как не понравится Ире распоряжение золовки. Очень не понравится. Он только не представлял, на какие шаги может толкнуть ее воля покойной. На какие угодно. Копия завещания должна быть у Лены. На всякий случай.
– И больше ничего не хочу слышать, – предупредил он. – Давай выпьем лучше.
Они опять помолчали, и он опять подумал, как легко молчать с Леной.
– Сестра нашей прабабушки служила фельдшерицей в небольшом уездном городке и имела несчастье влюбиться в самого настоящего немецкого барона, то ли он был каким-то управляющим, то ли еще кем. А жениться барон на ней не мог по той простой и уважительной причине, что уже был женат, хотя, как гласит семейное предание, любили они друг друга сильно. Потом барону пришлось вернуться назад на родину, а несчастная девушка с младенцем на руках приехала к сестре и в скором времени умерла. Это ее брошки и кольцо тоже.
– А ребенок? – замерла Лена, сжимая шкатулку.
