— Считаю. И преклоняюсь перед тобой. Вернёмся к солдатам. Я полагаю, они попытаются захватить самолёт и устроить крушение, чтобы избавиться от тебя. Возможно, один из них уже сидит в кабине пилота. В терминале перед отлётом мы прогуляемся в парикмахерскую и кое-что сделаем с твоими фетиш-волосами. Оружие я в салон пронесу, у меня лицензия, да и вообще… — он взял меня за подбородок, — очаровательные методы убеждать людей в своей правоте. Не волнуйся ни о чём. Я обещал, что разберусь со всем. Я хочу, чтоб ты насладился перелётом, ни больше, ни меньше. В Гааге нас ожидает роскошный ужин, изысканная пытка твоему желудку.
— А кто всё приготовит? Если ты здесь…
— Это небольшой сюрприз, — лукавый прищур, от которого я млею. — Он тебе понравится.
— Твой личный повар?!
— Лучше. Ты сам увидишь.
Тяжёлый ком внутри рассосался. Я прилёг на его колени и осмелился попросить:
— Скажи ещё что-нибудь. Пока мы в такси.
— На шее у меня висит кусок метеорита. Я три месяца не занимался с тобой сексом. Сплю и вижу, как разложил бы на этом мягком сиденье… твой официальный двоюродный брат. Мне кажется, несмотря на неприглядную историю с отцом, тебя это возбуждает. Ты можешь задать мне любой вопрос. Особенно тот, который тебя так мучает. Тот самый, из-за которого я держу себя в руках и не срываю с тебя одежду.
— Не буду. Я получил ответ. Ты любишь феерического идиота.
— Доходягу, а не идиота. Ничего, я откормлю тебя карамельным печеньем, голландским сахарным хлебом, лососем с мандаринами… — он увернулся от удара, — вижу, слюнки потекли.
— А разложи меня. На этом мягком сиденье.
— Мы почти приехали.
— Да хрен с ним, с рейсом. Обманем нацистских индюков, останемся дома.
— Но мы же не дома.
— Мой дом рядом с тобой, Ангел. Дай таксисту на попкорн, пусть валит в кино.
— Что ты сказал? Повтори.
— Мой дом рядом с тобой, — повторил я тише, испуганный изменившимся выражением его глаз. — Дай та…
— Нет, достаточно, — он придвинулся, наваливаясь на меня и толкая в горизонтальное положение. Задрал мою рубашку и футболку под ней, спустил мои узкие джинсы, несмотря на эту узость, они совсем болтались на исхудавшем теле. Обеспокоенный сравнительно близким присутствием таксиста, я робко ослабил ремень на лакированных штанах Ангела, замешкался и покраснел, услышав короткий смешок. — А в первый раз ты так не церемонился со мной, Ксавьер.
— В первый раз ты был немым, — тихо отпарировал я, хоть и не сразу нашёлся, что придумать. — Давай. Твоя очередь требовать нежности и садизма.
_____________
