За это время Гриффиндорка уже успела передумать много всего разного: что она Фреду больше не интересна, и он решил отпустить ее, а может он нашел себе другую девушку, ведь Гермиона не может быть рядом, а это мальчишки, им нужны внимание и ласка.
Но идти ей не пришлось. Раздался хлопок и перед ней появился Фред, вид у него был от чего-то слегка грустный и Гермионе самой стало так тоскливо, неприятные мурашки побежали по спине, ведь увидеть веселых близнецов грустящими плохой знак.
- Нам надо поговорить – заявила шатенка.
- Да - подтвердил парень - Оденься теплее, прогуляемся.
Они оказались на той самой крыше, где близнецы предложили ей встречаться. Вид, по прежнему, был прекрасен, рождественские огни разбавляли белое, снежное покрывало, заставляя его играть разными красками. Как по заказу пошел снег, гигантские хлопья медленно кружили в безветрии, выполняя свой замысловатый танец, сквозь который картинка ярких огней стала размытой, и казалось бы далекой. Вот и у нее сейчас в душе творилась какая то размытость, в дали которой виднелись огоньки.
Фред начал первым.
- Красиво тут, правда? – он немного помолчал, собираясь с мыслями. Гермиона ничего не ответила, так не хотелось, чтобы он продолжал говорить, ведь эта сказка может быть с другим концом. – Я вижу, что Джордж сильно страдает, он любит тебя… это, какое то безумие - Фред провел ладонью по лицу, на котором успели раствориться снежинки – Да и заставлять тебя разрываться, как при последней нашей встрече, я не хочу. Вы для меня очень ценны, оба, и по этому, я хочу уйти в сторону, что бы два моих близких сердцу человека смогли быть счастливы – последнее предложение выдалось сдавленным, в завершение к нему изо рта вырвался клубок пара, обозначающий, полный отчаяния, тяжелый вздох.
Девушка медленно повернула голову в сторону близнеца, что то подобное она и ожидала, но надежда на лучшее умирает последней. Боль в глазах и в душе, сердце зажало в тиски его слов… Казалось бы, даже тихий хоровод снежинок замер от услышанного.
- Фред, ты не можешь, только не сейчас, я не готова это слышать, я не хочу в это верить - в районе переносицы и в затылке резко стало отдавать болью, что говорило о предательских слезах, которые так и норовили политься по заледеневшим щекам.
- Ты же умная девочка, сама все понимаешь. Так будет лучше для всех… – было видно, как заходили желваки на его лице, ноздри раздувались, парень старался держать твердость из последних сил.
- Фред…- Гермиона всмотрелась в профиль парня, было видно, что ему тяжело.
- Джордж знает, я ему сказал, о чем будет наш разговор – он продолжал говорить, ему нужно было срочно сказать все, что он заготовил, пока не дал слабину и не передумал, снова становясь эгоистом.
- Фред, ты меня слышишь? я тебя люблю – Слезы безмолвно потекли по щекам, она зажала рукой рот, чтобы, не выпустить непрошенный всхлип. И было непонятно, стало ей от собственных сказанных слов тяжелее или легче на душе? Она никогда не думала, что ее первое признание в любви будет таким.
Он повернулся к шатенке и всмотрелся в покрасневшее от холода лицо. Оно выражало страх. В карих затуманенных глазах были растерянность и отчаянье. Поняв, что продолжать разговор не имеет смысла, он глубоко вздохнул, взяв ее за предплечья. В глазах девушки он пытался найти истину. Правда ли то, что она только что сказала ему?
Сил стерпеть этот взгляд не было, Гермиона кинулась к нему на шею, обвив руками, будто бы это как то могло спасти или изменить только что сказанные им слова.
Он молчал. Казалось, еще секунда и он отстранит ее и отправит к Джорджу. Но ничего не происходило. Оба тряслись, и непонятно было, холод это или внутреннее нервное состояние.
- Пойдем уже, здесь холодно, ты вся закоченела. Они трансгрессировали обратно.
***
В тот вечер она больше не видела никого. Джинни, наконец-то, переключилась на Гарри, который проводил свое время с учебником, Рон был с Лавандой. И все вечера теперь у шатенки проводились с книгой в обнимку. Доставив девушку в спальню, Фред растворился. Гермиона осела на пол, прислоняясь спиной к кровати. Повисла долгая и звенящая тишина. Она только что призналась в любви парню, который за минуту до этого ее бросил, жертвуя собой ради ее же счастья с его братом. Мерлин, что с этой жизнью не так? Слезы продолжали течь, тихая истерика навалилась тяжелым комом и душила не отпуская. Сама, сама во всем виновата, чем ярче кажется иллюзия счастья, тем больнее, когда что - то начинает идти не так.
Глубокой ночью Гермиона спустилась в кухню, зная, что у Молли, где то были припасы зелья от головной боли и сна без сновидений. После истерики нужно было попытаться уснуть.
Свет не горел, она замерла и прислушалась. Тишина. Щелкнув выключателем, она застыла на месте, прикрыв рот рукой. За столом сидя спал Фред, держа в окровавленной руке бутылку не допитого огневиски. Кровь была везде, на обеих руках, лице и одежде, что он делал и где был, пока Гермиона оплакивала свои страдания? Это она виновата, наивная, глупая эгоистка. Теперь нужно было исправлять ситуацию.
