Делать было нечего, оставалось только ждать. После выпитого зелья ей стало гораздо лучше. Руки перестали трястись, есть не хотелось. У Гермионы закралось смутное подозрение, что в зелье была тонизирующая добавка. Отказавшись от еды она решила выйти из комнаты. Вот он, ненавистный Менор. Отметина на ее руке напоминала о нем ей все это время. Рука непроизвольно тут же зачесалась, а внутренние органы скрутились в тугой комок. Она резко выдохнула и зажмурилась на минуту, отгоняя воспоминания, страх и боль. С того времени здесь ничего не изменилось, все такое же серое и ледяное, как глаза Малфоя.
Хоть сейчас она была не пленницей, а можно сказать гостьей, неприятные мурашки холодком пробежали по спине. В Норе она тоже была гостьей, но Нора никогда не сравнится с Менором. Она была настолько теплой и уютной, как и ее хозяева, солнечные человечки Уизли. Мозг тут же подкинул близнецов, от чего сердце снова защемило. Гермиона в очередной раз глубоко вздохнула в надежде остановить накатывающие слезы и перевела свое внимание на полутемный коридор, в котором оказалась. Стены его были увешаны портретами с разными на первый взгляд, но похожими чертами аристократических лиц.
- Родовые портреты Малфоев – прошептала она, невольно прикоснувшись пальцами к одному из них.
- Что ты себе позволяешь? – громко возмутился строгий мужчина, с белыми и длинными как у Люциуса волосами.
Девушка отдернула руку и пробормотав «простите» уставшим шагом направилась по коридору, в конце которого виднелось узкое окно в пол.
В данный момент ее мучили тоска и боль. Все то, что она надумала сделать накануне, не удалось и ближайшее время придется еще жить с этим, как минимум пока Малфой не появится и не отпустит ее, а там она вернется в магазин и закончит задуманное.
Гермиона остановилась, прикоснувшись лбом и ладонями к холодному стеклу. Вид из окна был серым и мрачным, как и вся нынешняя жизнь без ее рыжих солнышек. Слезы невольно покатились по щекам и она, не сдерживаясь, разрыдалась в голос. Эхо ее боли разнеслось по всему коридору. Слова вырвались сами собой.
- Фред, Джордж как же я хочу к вам. Мне так одиноко сейчас.
- Драко так же делает всегда, когда приходит к этому окну – раздался голос за спиной.
Девушка испуганно обернулась, но там никого не оказалось.
- Я здесь – повторил снова голос.
На стене справа от окна висел большой портрет в полный рост белокурой женщины, с красивыми, пронзительными глазами.
Гермиона повернулась к ней полностью, вытирая руками слезы.
- Нарцисса?
Шатенка была ошарашена. За время, проведенное в мире волшебства, она всего несколько раз видела Нарциссу и то, не близко. Знакомства официального у них не было, но гриффиндорка смогла догадаться, что разговаривает с хозяйкой Менора.
- Простите… - Гермиона не знала, как теперь себя вести, она была в полной растерянности.
- Не за что извиняться – женщина развела руки в стороны. – Видишь там, за окном пруд, это наше любимое с ним место. Когда он был маленьким мы устраивали там пикник, я читала ему его любимые сказки, а потом он засыпал у меня на руках… пожалуй, это самые яркие воспоминания – она с грустью в голосе вздохнула – Теперь же он приходит сюда, и молча плачет часами смотря в это окно, а бывает и кричит в гневе, а потом засыпает сидя с огневиски в руке.
- Но почему?! – удивленно спросила девушка.
- Он напуган, ведь остался совсем один. Одиночество никогда не делало людей счастливыми. Война уничтожила нас всех в общем, и каждого изнутри по одиночке. Кажется, кроме страха и боли у него внутри нет ничего. И я ничем не могу ему помочь, ты знаешь, меня сослали. Он жалеет, что у него метка и винит себя в смерти Дамблдора. Переживает за однокурсников, которые пошли по стопам отцов и примкнули к пожирателям и теперь аврорат ведет их зачистку. Они совсем же молодые, напуганные ребята, которым повезло меньше чем Драко. После войны с нашей семьей перестали считаться и отец Астории Гринграсс, которая должна была стать женой Драко, предпочел семью Гойл – женщина теребила край своего небесно голубого платья, вид у нее был грустный и задумчивый.
Гермиона конечно могла себе представить, что война изменила и сломила всех, но так что бы у Малфоя, который не упускал малейшей возможности, что бы унизить и прилюдно обидеть ее и всех других, стоящих ниже себя в магическом обществе, появилось сердце…
- Он сделал много плохого – пробормотала шатенка, вспоминая его надменное лицо.
- В таком обществе как наше хочешь, не хочешь, а держать лицо надо. Немного расслабился и ты уже никто, для своих же – с грустью констатировала Нарцисса. Но теперь ему некого бояться. Война окончена. Лорда нет. Даже семьи, от которой все это самое общество отвернулось, нет. Есть только он один и серость этих холодных стен… эх… – она бросила взгляд в окно – Так почему ты плакала и что случилось с Фредом и Джорджем, это же дети Уизли?
