– Что это? – Жули резко остановилась.
Из-за левого угла на следующем повороте показалась тень на полу. Нечто приближалось к ним. Следом за неприятным скрежетом раздался детский голосок:
– Мама… мама… мама…
Из-за угла вышла маленькая железная куколка с вращающимся ключиком в спине. Ее красное платье забрызгано алыми каплями. Белое фарфоровое лицо с черной трещиной на правой щеке и большие зеленые глаза. Перебирая ножками и выставив ручки вперед, кукла шла поперек коридора.
– Мама… мама… мама…
А потом кукла упала и закрутилась на месте. Ключик в спине вращался все медленнее. Голос растянулся:
– Мааааамааа… маааам…
И кукла замерла, уставившись холодными стеклянными глазами на Генри и Жули.
– Это чей-то розыгрыш? – нахмурился Генри.
Но Жули не стала забывать, где они находятся.
– Идти туда не лучшая идея, как думаешь? – обратилась она к брату.
– Мы должны найти выход. Идем.
Генри взял сестру за руку и повел в сторону куклы, лежащей на полу. Подойдя к ней, они остановились и пригляделись к трещине на лице.
– Какая она страшная… а это… кровь? – ахнула Жули.
Генри решил наклониться ближе, чтобы осмотреть игрушку. Но вдруг фарфоровая голова куклы резко лопнула, и наружу из нее вырвалась целая стая маленьких черных паучков.
Жули издала громкий визг.
Генри с воплем быстро отбежал назад.
Пауки кучной стаей направлялись к ним.
– Бежим! – скомандовала Жули.
Двое одним прыжком перепрыгнули армию пауков и побежали прочь по коридору, спасаясь от жуткого кошмара.
* * *
Пелагея и Израиль оказались вдвоем, пройдя через дверь, которая должна была вывести их на улицу. Не обнаружив за ней своих друзей, им пришлось искать выход самим.
Двое попали в больничный корпус и зашли в одну из палат.
На каждой койке лежал труп ребенка. Рядом с койками располагались стойки с подвешенными на них капельными системами с донорской кровью.
– Что здесь происходит? – Пелагея держалась за локоть Израиля.
– Не знаю, Поля, но мне это дико не нравится, – признался он в ответ, – нам стоит искать выход, а не изучать это… скверное место.
– Скверное?
– Да…
Пелагея боялась даже смотреть на бледные лица. Десять коек. Десять детей. Десять стоек с пакетами с кровью.
Пять девочек и пять мальчиков.
– Идем, – сказал ей Израиль.
Оба направились к выходу, как вдруг… Пелагея услышала звук за спиной.
Они замерли и обернулись.
Все дети, что мгновение назад мирно лежали в кроватках, теперь сидели и смотрели на них. А лица… лица всех десятерых оказались до ужаса искажены.
Лицо каждого ребенка представляло собой мозаику, которая состояла из «кусочков» детского лица и «кусочков» лица старика – морщинистые, покрытые язвами и бородавками.
– Ох, Господи Иисусе… – вырвалось у Израиля.
Дети начали смеяться.
Когда они открывали рты, то виднелись их окровавленные зубы. У некоторых детей зубов не оказалось вовсе – только алые десны. Их плечики судорожно поднимались и опускались. Кровь из пакетов быстро утекала, осушая их.
Хор детей издал:
– Поиграйте с нами!
И они принялись вставать со своих коек, отрывать трубки капельниц с иглами из рук.
– Мы хотим играть!
– Поиграйте с нами!
– Спойте нам песенки!
Дети смеялись и шли к ним.
Пелагея и Изриаль, не теряя ни секунды, сорвались с места и выбежали из палаты в белый коридор. Отряд детей рванулся за ними.
Двое бежали так быстро, как только могли. Дети гнались за ними, дико смеясь и вопя что-то бессвязное.
Пелагея не могла бежать так же быстро, как и Израиль. Нога начала болеть сильнее, чем когда-либо прежде.
– Не могу… – она остановилась.
– Ты должна, Поля!
– Больно…
Израиль взял Полю на руки и продолжил бег. Поля прижалась к своему спасителю, обхватив его шею руками.
Безумные дети с лицами стариков не прекращали погоню.
– Что нам делать? – из глаз ее хлынули слезы.
Израиль увидел двери в конце коридора. Оставалось добраться до выхода и спастись.
– Держись! Мы выберемся!
Тогда он собрал все свои силы, чтобы ускориться.
Дети приближались.
Они уже совсем близко.
Толпа безумно ревела и хохотала, плюясь кровью.
Добежав до двери, Израиль быстро открыл ее, придерживая Пелагею одной рукой, покинул коридор и тут же захлопнул дверь, прижавшись к ней спиной.
Они услышали, как на той стороне раздались жуткие звуки – удары о дверь, треск костей и неприятное хлюпанье крови.
Когда жуткие звуки затихли, Израиль смог перевести дыхание и отпустить Пелагею.
– Спаслись…
Только сейчас Пелагея заметила, что они оказались на пороге главного корпуса психиатрической клиники. Они стояли здесь одни в ночи.
– Выбрались?.. Что это было, черт возьми?!
– Не знаю… нам лучше скорее возвращаться в лагерь. Вдруг остальные уже там?
Прежде, чем последовать за Пелагеей, Израиль приоткрыл ворота больницы и обнаружил за ними пустой темный полуразрушенный холл.
Никаких белых коридоров и никаких кровожадных безумных детей.
Все исчезло.
* * *
Илья снял один из факелов со стены, чтобы освещать светом пламени путь по темному коридору, который предстояло пройти.
– Илюша…
– Да?
– Мне кажется… Или мы с тобой под землей?
Илья поднял голову и осмотрелся.
