Карнавал Хилл полностью

Маверик застонал во сне рядом со мной, яростно ворочаясь, словно его преследовал какой-то кошмар. На его коже выступили капельки пота, а лоб был нахмурен, когда с его губ сорвалось единственное слово.

— Остановись.

— Рик, — выдохнул я, придвигаясь к нему с колотящимся сердцем, пытаясь разбудить его от всех ужасов, которые подкрались к нему, пока он спал.

Он забился в постели еще яростнее, и я потянулась к нему, моя рука опустилась ему на плечо, когда я попыталась встряхнуть его. Но в тот момент, когда моя кожа соприкоснулась с его, он издал яростный рев, и я вскрикнула от неожиданности, когда он повернулся ко мне.

Его глаза резко открылись, но в них не было никаких признаков мальчика, с которым я выросла, и когда его рука сомкнулась на моем горле, у меня вырвался крик испуга.

Маверик навалился на меня всем весом, я ударилась спиной о матрас, а его хватка на моем горле болезненно усилилась. Он перекрыл мне доступ кислорода, нависая надо мной и придавливая меня к кровати всей громадой своего тела.

Паника захватила меня в плен, и я начала бороться под ним, мои ногти впились в его руку, которой он удерживал меня, и внезапно темнота в его взгляде немного рассеялась, как будто он только что осознал, где находится.

Он внезапно отшатнулся, отпуская меня, и отполз на дальний край кровати, выглядя так, словно собирался убежать от меня.

— Черт возьми… Роуг, — простонал он, его рука разжалась и сжалась в кулак, когда он уставился на нее так, словно она только что предала его. — Прости. Черт! — он проревел последнее слово, и мой пульс участился, но я не отступила от него, потому что, как бы ужасно это ни было, я знала, что это не имело значения по сравнению с тем, что, черт возьми, творилось у него в голове прямо сейчас. Его глаза были дикими, и он выглядел преследуемым каким-то призраком, который посещал его в ночных кошмарах.

— Это я, — тихо сказала я. — Я здесь. Все в порядке. — Я потянулась к нему, но он отшатнулся, как будто сама мысль о том, что я прикоснусь к нему, была отвратительна.

— Не прикасайся ко мне, — прорычал он, делая движение, чтобы встать с кровати, но я быстро отдернула руку.

— Все в порядке. Я не прикоснусь к тебе, — быстро пообещала я. — Ты хочешь, чтобы я включила свет…

— Нет, — отрезал он, запустив руки в волосы и оглядывая темную комнату, как будто ожидал увидеть что-то еще, скрывающееся в тени. Или кого-то еще.

— Ты можешь сказать мне, Рик, — пообещала я ему, но он только покачал головой, запустив руку в волосы и, казалось, был в трех секундах от того, чтобы убежать.

— Когда мне было девятнадцать, я пару месяцев спала на улице, — сказала я тихим голосом, пытаясь вернуть его внимание, предлагая ему попробовать мою боль, желая показать ему, что я понимаю. Что я знаю, каково это — чувствовать себя такой опустошенной и потерянной, каким он выглядел прямо сейчас. — Это было отстойно во всех смыслах, которые ты можешь себе представить. Я часто была голодной, и не было нормального туалета. Ночи были длинными и холодными… но это было не самое худшее. Хуже всего было постоянное чувство усталости. Но ещё труднее оказалось уснуть. Закрывая глаза каждую ночь, я чувствовала себя так, словно шла ва-банк. Как будто поворачивалась спиной к монстрам, которые, как я знала, прячутся в тени, и просто уповала на то, что они не найдут меня в темноте.

Рик молча смотрел на меня несколько долгих секунд, его глаза блуждали по мне, как будто он взвешивал и оценивал меня, и я была уверена, что никогда так сильно не хотела, чтобы меня сочли достойной, как в этот момент.

Он придвинулся ко мне, и я ахнула от внезапного движения, когда он вторгся в мое личное пространство, а тепло его дыхания коснулось моих губ.

— Не прикасайся ко мне, — снова предупредил он низким рычанием, от которого по моей спине пробежала дрожь, и я кивнула, а он снова поддался вперед, заставляя меня отклониться, когда ширина его тела скрыла меня в его тени.

Я откинулась на подушки с колотящимся сердцем, а он навис надо мной, его рука легла рядом с моей головой, когда он вторгся в мое пространство, и я сжала пальцы в кулаки, чтобы не нарушить данное ему обещание.

— Я рассказывал тебе о людях, которых Лютер посылал наказывать меня ночь за ночью, — выдохнул он, его лицо было окутано тенью, так что выражение его лица было скрыто от меня.

Я медленно кивнула, неуверенная, сможет ли он вообще увидеть мое движение, но он продолжил, и мне пришлось предположить, что он его заметил.

— Но это было не самое худшее. Избиения, наказания — все это было сущей ерундой. Это не сравнить с тем местом, куда я попадал, когда со мной заканчивали.

Он протянул свободную руку и коснулся кончиками пальцев моих губ, обводя их линию, в то время как его поза оставалась напряженной, и я едва осмеливалась дышать. Все было в его руках. Я дала ему обещание и не собиралась его нарушать, но тот небольшой контакт, который он установил между нами, ощущался как бушующий огонь, пылающий под моей кожей.