Я добралась до окна и распахнула его, мое сердце подпрыгнуло, когда моя нога поскользнулась, но затем я ухватилась за подоконник и втащила себя в спальню, где спрыгнула на пол с совершенной грацией балерины. Или, может быть, это было больше похоже на одного из тех новорожденных жеребят, которые часто падают на задницу, но я все равно одержала победу. Зеленый Рейнджер гордился бы мной. Я имею в виду, не за воровство и прочее дерьмо, но мне нравилось думать, что он поймет причины моего преступного поведения и захочет быть моим лучшим другом, несмотря на мои недостатки.
Я оглядела комнату, заметила на тумбочке причудливого вида ожерелье и быстро надела его, прежде чем выйти на площадку и продолжить спускаться по лестнице.
Один взгляд по сторонам показал мне, что на крючке полно ключей от машин, и я ухмыльнулась, схватив тот, который искала, открыла входную дверь и поспешила забрать свой приз.
Двигатель заурчал подо мной, когда я завела его, и я вздохнула, откинувшись на спинку кожаного сиденья, и нажала на газ, с ревом выезжая из подъездной дорожки и мчась через город в стильном автомобиле со своим светлым париком развивающимся на ветру из открытого окна машины.
Лютер ждал моего приезда, сидя на заднем дворе с несколькими своими людьми, пока они курили и болтали всякую чушь. Он поднялся на ноги, когда я подъехала, и я не могла не выглядеть чертовски самодовольной, когда он тихо присвистнул в знак признательности за машину.
Я выбралась из машины неторопливой походкой, подошла к нему и протянула ключи, в то время как он вытащил из кармана толстый конверт с наличными и протянул его мне.
— Отличная работа, дикая кошка, — прокомментировал Лютер.
— Не удивляйся, дедуля, ты выбросил меня на улицу без ничего на десять лет. Я должна была придумать, как выжить.
— Следи за своим языком, — проворчал Лютер, но на самом деле это было несерьезно. Или, может быть, было, а я просто прикидывалась, что он считает мое поведение милым, и в один прекрасный день меня за это убьют. Хотя, может быть, на самом деле, мне было на это насрать.
Я запрыгнула на капот машины и скрестила ноги, когда пара других «Арлекинов» подошли осмотреть мою свежую добычу, и я начала считать свои деньги.
— Ты мне не доверяешь? — Спросил Лютер.
— В этой жизни, я доверяю лишь двум вещам, — ответила я. — Смерти и деньгам. И если я смотрю одной из них в глаза, то сначала тщательно изучу её, прежде чем заключать с ней сделку.
Я продолжила отсчитывать деньги, стараясь не думать о безумной сумме, чтобы не поддаться искушению оставить их себе. Я не думала, что когда-либо зарабатывала столько на одной работе, не говоря уже о том, чтобы держать столько в своих руках, и мне захотелось стать белкой и спрятать все про запас.
— Что с тобой? — Спросил Лютер, придвигаясь ближе ко мне, пока я продолжала считать. — Ты не кажешься такой жизнерадостной, как обычно.
Я выдохнула, пытаясь загнать все плохое дерьмо обратно в крошечную коробочку. Но Джей-Джей вскрыл ее, и я почувствовала, как мои эмоции рвутся наружу. Я собиралась сломаться сегодня вечером, и когда я это делала, это всегда было чертовски грязно. Но не здесь. Не сейчас.
— Люди не всегда такие, какими кажутся снаружи, Лютер, — сказала я, взглянув на него. — Может быть, я много улыбаюсь, отпускаю шуточки и стараюсь извлечь максимум пользы из происходящего, но это не значит, что внутри у меня все в порядке. Повреждения не всегда так легко заметить, а моих больше, чем крови в моих венах. Просто сейчас они просвечиваются немного больше, чем обычно, потому что у меня был дерьмовый день.
Лютер перевел взгляд с меня на наличные, которые я держала в руках, и провел рукой по лицу, напоминая своего сына, а я вернулась к подсчету каждого доллара.
— Я понимаю, о чем ты, — пробормотал он. — Но я должен знать, не связана ли эта внезапная потребность в деньгах с тобой и Фоксом. Потому что, несмотря на то, что я связал тебя обязательствами, приняв в свою Команду, ты же знаешь, что я не могу позволить тебе сбежать, если ты об этом думаешь. Ради него. То, что я отослал тебя, тогда давным-давно, разрушило наши с ним отношения. Черт, я думаю, это
В его голосе звучало предупреждение, хотя мне почти показалось, что в нем также был намек на беспокойство.
Я поджала губы от ощущения, что на меня накладывают еще больше обязательств, но я отмахнулась от этого чувства. Я останусь здесь не потому, что этого потребовал Лютер Арлекин. Я останусь, потому что, хорошо это или плохо, но это был мой дом. Я понятия не имела, что это значит в долгосрочной перспективе, но могла успокоить его на этот счет.
— Я никуда не уйду, — пообещала я, закрывая конверт убедившись, что все мои наличные на месте. — Тебе не нужно беспокоиться об этом.
