– Я видела. Это только у Жака зрение слабовато… Так вот. Мы познакомились с ним в пятьдесят седьмом году. В Москве тогда был молодежный фестиваль, полно иностранцев… Одна делегация добралась и до нас, до Южнороссийска. Французы приехали в пароходство, перенимать опыт. Мы познакомились с Жаком…
– Знаю, на пирсе! – брякнула Таня.
– Правильно. На пирсе, как и с твоим дедом, – улыбнулась бабушка. – Саня тогда ушел в рейс, твоего папу отправили в станицу, на молоко… Я скучала и опять стала ходить на пирс, смотрела на море… Жак стоял в самом конце, удил рыбу. Представляешь – темнота, канализация рядом, а он ловит! Причем на «самодур». С пирса – и на «самодур», представляешь?
Таня не удержалась, фыркнула. Вот «чайник»! На «самодур» и с моторки не всегда поймаешь – не то что с пирса. Впрочем, что взять с этих французов! В их Анган-ле-Бене моря нет.
Бабушка продолжила:
– В общем, я испугалась, думаю – сумасшедший! Пошла обратно. А он свою снасть свернул – и за мной. Лопочет по-французски, за руку берет… Так и шел почти до самого дома… Я боялась, говорила ему: комсомол, КГБ, контакты с иностранцем… В общем, кое-как объяснила, что к чему. Отстал. Но назавтра подкараулил, когда я утром шла в больницу…
Таня нетерпеливо ждала продолжения. Но бабушка, помолчав, сказала коротко:
– Он провел в Южнороссийске всего неделю. Нам было хорошо вместе… Жак хотел бросить все и остаться, я еле уговорила его уехать вместе с делегацией. Он уехал. Но сказал… сказал, что
– И не написал? – выдохнула Таня.
– Писал, – вздохнула бабушка. – Он сейчас дал прочитать мне копии – девяносто семь писем. Писал… Я не получила ни одного. «Железный занавес»… И во въездной визе ему отказывали… А меня тоже за границу не пускали… Так все и кончилось.
– Но ты любила его?! – воскликнула Таня.
Вопрос остался без ответа. Стюардесса молча принесла кофе и удалилась, бросив на них любопытный взгляд.
Наконец бабушка произнесла:
– Танечка… Я же обещала тебе
Ее взгляд потеплел:
– Как хорошо, что Пьер не согласился отдать деда в пансион… Жак тут же мне ответил. Писал, что все помнит, помнил все эти годы, что специально не менял адреса, все ждал, когда я появлюсь…
Бабушка махнула рукой и попросила стюардессу:
– Девушка, принесите белого вина.
– A glass of white wine, please, – машинально перевела Таня.
– Ах да… Она же по-русски не понимает, – спохватилась бабушка. – В общем, Жак очень хотел, чтобы я осталась во Франции. «Я всью жизнь учил рюсский. Хотел говорить с тобой», – процитировала она. И добавила еле слышно: – Он очень хороший человек. Надежный. Добрый. Богатый.
– А как же… а как же наш дед? – выдохнула Таня.
И тут бабушка на нее рассердилась. Рассердилась едва ли не впервые в жизни:
– Татьяна! Мы, кажется, летим домой. И я очень надеюсь, что наш дед ни о чем не узнает.
Таня облегченно вздохнула и спросила сквозь слезы:
– А как ты думаешь… если мы с Пьером поженимся… дед прилетит во Францию на свадьбу?
– Не знаю, Танечка, не знаю… – после паузы сказала бабушка. – Дед, может, и прилетит… Но я с Жаком больше встречаться не хотела бы… Все давно прошло… Слишком давно…
Почтальонша выглядела обиженной. На ее лице читалось: «Уже десять, а ты все еще дрыхнешь». Таня в наскоро накинутом пушистом халатике быстро расписалась за телеграмму и захлопнула дверь. Она прямо в коридоре прочитала текст:
«Москва, Ферганская, 13-5-13. Садовниковой Татьяне. Русский парень крепчает».
«Я что, еще не проснулась?» – подумала Таня и перечитала текст: «Русский парень крепчает». Подписи нет.
Она задумчиво прошла на кухню и включила чайник. Без чашки доброго кофе тут не разберешься.
На работе Татьяна появилась в начале первого. Ей, начальнику креативного отдела в рекламном агентстве «Ясперс и Бразерс», позволялось иметь свободный график. Тем более что накануне она торчала в офисе почти до полуночи. Таня машинально здоровалась с коллегами и отвечала на их приветствия, а из головы никак не выходила дурацкая телеграмма. Какая сволочь решила так пошутить?
Работы было немного: закончить несколько текстов и написать рекомендации по отбору моделей для нового ролика. Татьяна честно пыталась вложить всю душу в текущие задачи, но слова выходили корявыми и неживыми. Вдохновение сегодня не приходило.
Коллеги понимающе косились в ее сторону. Все прекрасно знали, что у незамужней, молодой и красивой Татьяны масса поклонников. «Влюбилась, наверно!» – читалось на их лицах.
