Затем, оставив последний долгий поцелуй, повернулся и вышел из трейлера.
Передвигая свои ноги вперед, я изо всех сил старался не обращать внимания на боль, которая пронзала живот и становилась все острее с каждым шагом, который я делал от Мегеры. Было такое чувство, будто я оставил конечность с ней. Если раньше у меня были какие-то сомнения в том, что она моя настоящая пара, теперь была лишь уверенность.
Ещё слишком рано, чтобы кто-нибудь еще встал. Сегодня вечером представления не было, и мы не собирались отправляться в следующий город до выходных, так что все воспользовались редкой возможностью выспаться. Не было слышно даже пения птиц, когда я шел через лагерь к палаткам животных. Они знали, что это место полно хищников.
Адские гончие оживились в клетке, когда я вошел в их палатку, и все тихонько заскулили. Казалось, они всегда понимали, когда я собирался уходить.
— Я отлучусь ненадолго. — я протянул руку через решетку и погладил их между ушами.
— Где она?
Я ощетинился, услышав два знакомых голоса позади меня, говорящих в идеальный унисон.
Расправив плечи, я медленно повернулся и увидел Рафферти и Рифтона, стоящих у входа в палатку. Обычно они не просыпались так рано. Неужели они всю ночь беспокоились о Мэг? Их ярко окрашенные волосы торчали вокруг рогов во все стороны, а на лице не было ни капли макияжа. Не могу вспомнить, когда в последний раз видел их настоящие лица. Даже в этом растрепанном полусонном состоянии близнецы оставались привлекательными ублюдками, и они это знали.
Я подавил все эмоции, которые мог, чтобы они уловили только мое раздражение. Это было несложно, поскольку в девяноста процентах случаев все, что я чувствовал рядом с близнецами, — раздражение.
— Проваливайте, уроды. Мои собаки голодны, и, если вы не хотите стать их завтраком, вам здесь нечего делать.
Рифф вошел в палатку, его хвост в отчаянии хлестал воздух.
— Ты плохо слышишь? Мы задали тебе вопрос.
Рафф бродил позади него, его голубые глаза сузились в смертоносные щелочки.
— Где. Блядь. Она. Находится?
Я поил собак, повернувшись к ним спиной, чтобы гончие знали, мне ничего не угрожает.
— Ваш нюх почти так же хорош, как мой. Вы можете почувствовать запах ее возбуждения на моем члене, и готов поспорить, что также чувствуете запах ее крови. Значит, точно знаете, где она. В моей постели, истекающая моей спермой, на ней только ошейник и синяки на бедрах.
Напряжение в воздухе было настолько ощутимым, что его можно было разрубить ржавым тесаком Ларри. Я ждал, пока они сорвутся и набросятся на меня. Мое внимание было сосредоточено на собаках, но это не значило, что я не был напряжен, как проклятая пружина, готовый на все, чтобы защитить себя.
Вместо этого Рифф, стал сбоку от меня, откинул голову назад и начал гоготать.
Собаки низко зарычали, их шерсть встала дыбом. Смеющийся клоун отпугнул даже ужасающих адских зверей.
Мое раздражение переросло во что-то более мрачное.
— Не мог бы ты поделиться этой чертовой шуткой? — спросил я тоном, который заставил бы любого другого отступить. Но клоуны лишь подкрались ближе, не обращая внимания на клетку с рычащими псами.
— Нам плевать на то, что ты трахнул Мэг, — сказал Рафф со смехом, его зеленые глаза сверкнули весельем. — Мы инкубы. Мы не занимаемся скрытной, собственнической чушью, от которой у тебя так сильно напрягается член.
— Тогда какого черта ты хочешь?
— Прошлой ночью мы слышали крики, — сказал Рафф, а Рифф добавил, — Это может означать только одно из двух. Ты причинил боль нашей девочке или удовлетворил ее больше, чем, по нашему предположению, может бесполый демон. В любом случае…
Близнецы встали по обе стороны от меня, так близко, что я мог чувствовать их тепло, чувствовать запах лака на ногтях Риффа и слабый запах жидкости для зажигалки, который, казалось, навсегда впитался в кожу Раффа.
— Мы хотим знать об этом все, — сказали они в унисон.
Рифф приблизился настолько, что его грудь задела мою руку. При этом контакте инстинктивно в руке появился кнут.
Внимание близнецов переключилось. Рафф усмехнулся.
— Ты пытаешься нас напугать или возбудить? Помни, это «Грешники Сайдшоу», где страх — удовольствие.
Вот тогда я это почувствовал.
Эти уроды питались мной.
Внутри меня что-то щелкнуло.
Моя ладонь врезалась ему в грудь с такой силой, что Рафф отлетел назад. Он удержался, перевернулся в воздухе и приземлился на корточки.
Прежде чем Рафф успел встать, я уже возвышался над ним и ткнул ему в лицо рукоятью кнута.
— Никогда больше не питайся мной. Если только ты не хочешь, чтобы тебя разорвали на части.
Любой другой человек съежился бы у моих ног. Но этот сумасшедший инкуб
