Смешно с такой дурью спорить, но по поводу нашей голодухи все же замечу. На войне всякое бывает, конечно. Но
Это написал человек, побывавший на двух войнах.
Свое сочинение Хакамада сопроводила пространным послесловием «родного мужа», почему-то по имени не названного. Среди понятных восторгов «родного мужа» есть и похвала родной жене по поводу: «ее уважению к знанию, к профессионализму». Более того, «с собственным суждением в то, чего хорошо не знает, она не полезет». Так-таки и не полезет?
Мы воочию видим, как с таким представлением о величайшем событии в истории нашего народа, с таким содержимым черепной коробки эта дамочка и ее друзья лезли и пролезли в депутаты, в спикеры, в министры, в вице-премьеры… И еще учат нас, как жить.
Как-то вечером я смотрел правым глазом и слушал правым ухом телепередачу по каналу «Культура», которая именуется «Звезды о небе». Звезды! А левым глазом (я это с детства умею: один глаз – в Арзамас, а другой – на Кавказ) читал новогодний номер интересной провинциальной газеты «Хочу в СССР-2». Левое ухо отдыхало.
И вот в телевизоре на фоне Кремля, храма Христа Спасителя, «Ельцин-центра» в Екатеринбурге, Елисейского дворца в Париже, Вестминстерского аббатства в Лондоне взошла звезда по имени Наталья Нарочницкая. Кто же ее не знает! По известной классификации Гоголя, это дама не просто приятная, а приятная во всех отношениях. Во всех без малейшего исключения!
Она – единственная дочь прославленного историка А.Л. Нарочницкого (1907–1989). Он – орденоносец, лауреат Сталинской премии (1942), заслуженный деятель науки (1953), профессор Академии общественных наук при ЦК КПСС (с 1955), главный редактор журнала «Новая и новейшая история» (1962), действительный член АПН (1969), академик АН (1972), директор Института истории СССР АН СССР (с 1974)… Ну, и, конечно, с 1961 года член КПСС. Но обратите внимание, что иные свои ответственные посты, даже звание профессора Академии при ЦК, и высокие награды, даже Сталинскую премию, Алексей Леонтьевич получил, не будучи членом партии, во что едва ли поверят Н. Сванидзе и Л. Млечин.
Дочь, пожалуй, кое в чем даже превзошла родителя. Она окончила, конечно, МГИМО, где потом и преподавала, она доктор исторических наук, автор многих книг, непременная участница заграничных бдений о русской истории в Париже и в других замечательных городах мира, восемь лет в поте лица трудилась в секретариате ООН, была депутатом Госдумы… И даже президент так ей доверяет, что однажды, исходя из принципа славного пушкинского персонажа о поединках «Это была бы лишь времени трата – обгони-ка моего меньшого брата», поручил ей от своего имени принять вызов товарища Зюганова на предвыборный поединок. Мадам тогда вышла на бой с поднятым забралом… Впрочем, Наталья Алексеевна и сама президент – Фонда исторической перспективы, который она для себя и основала. Как многозначительно и красиво: историческая перспектива…
Дама-звезда много говорила моему правому уху о себе, о своей семье, о золотом советском детстве. Но, откровенно сказать, в этом меня кое-что озадачивало. Так, она уверяла, что семья жила в коммунальной квартире со всеми ее прелестями вплоть до очереди в туалет и раскладушек. И это – семья двукратного академика? Семья многократного орденоносца и Сталинского лауреата? Да ведь такие академики были тогда почитаемы, как полубоги. Но потом, говорит, папа построил четырехкомнатную кооперативную квартиру на троих: Гоголевский бульвар, дом 29, кв. 38. И на экране мой прищуренный правый глаз видит этот прекрасный многоэтажный дом. Пардон, мадам, но он же дореволюционной постройки. Я знаю этот дом, он недалеко от Литературного института, и в студенческую пору там жила моя возлюбленная. Какие в нем могли быть кооперативы? Вот я действительно живу в кооперативном доме, построенном в 1964 году. Тут что-то не так.
Или вот историческая дама рассказывает, как однажды на даче она лила из кувшина воду на руки умывавшемуся отцу. И я, говорит, вовсе не чувствовала, что прислуживаю ему, т. е. не видела в этом ничего рабского, унизительного. Помилуй Бог, откуда может взяться мысль о каком-то прислуживании родному тяте! Он-то тебе, как помянутый персонаж Пушкина, «яичко испечет да сам и облупит». Вот так же, говорит, я могла бы полить из кувшинчика и Господу Богу. Он – Творец, я – тварь… Кто бы сомневался. Но… э-те-те-те-те… А разве Творец умывается? Может, и зубы чистит по утрам?..
