А что делать с самими создателями музея, с его нынешним персоналом? Читатели предлагают всех, кроме простых рабочих-строителей, работавших ради хлеба насущного для детей, всех, во главе с директором Диной Сорокиной, судить судом военного трибунала по обвинению в измене родине: и ее заместителя Соколова, и заведующего архивом Дмитрия Пушмина, и директора артгалереи Илью Шиловского, и пресс-секретаря Елену Волкову. Да не забыть и Сергея Иванова, который, будучи руководителем администрации президента, энергично помогал сооружению этого дворца позора российской власти.
Судить! И никаких гвоздей! Вот лозунг мой – и солнца!
Когда во Франции президент Франсуа Олланд решил поднять налог на богачей, доход которых превышает один миллион евро в год, до 75 процентов, ошарашенный этим известный французский киноактер и богач Жерар Депардье тотчас бежал в Бельгию, где налоги гораздо меньше и где он предусмотрительно еще в ноябре уже приобрел теремок. Премьер-министр Жан-Марк Эйро на это заявил, что страну покидают не те французы, которые боятся бедности, а те, кто хочет быть еще богаче, и назвал бегство миллиардера Депардье «жалким» поступком.
Артист в ответ разразился непристойной бранью: «Кто вы такой?! Я – Депардье, известный везде, а откуда вы?» и т. д. совершенно в духе нашего Жириновского.
Как можно так разговаривать с премьером своей родины!.. Мне могут сказать: «А как у нас говорят о премьерах и президентах?» Нет, пардон! Когда Горбачев только появился как первый президент, его встретили очень даже приветливо, но потом, когда по делам его обнаружилось, что за сладкими речами не стоит ничего, что он самовлюбленный хвастун и ничтожество, трус и предатель, тогда все это и высказали ему в глаза. Во многом из уважения к его знаменитому деду никто не возражал и против премьера Гайдара. Но когда своими малограмотными реформами он ограбил народ, когда все увидели его невежество, пустозвонство, то и он получил по заслугам.
Но ведь во Франции ничего подобного нет. Ну, сожгли там однажды несколько десятков «Рено» да «Пежо», так это же детские шалости по сравнению с тем, что творится в России. Президент и премьер работают там только восемь месяцев. Дайте им время. Как же может старый уже человек разговаривать с ними подобным тоном?
А он, этот человек-то, тут же заявил, что намерен сдать французский паспорт и запросить бельгийское гражданство.
Я не могу себе вообразить в роли финансового эмигранта ни великого Жана Габена, ни Жерара Филиппа, ни Жана Маре, ни даже комика де Фюнеса, ни, разумеется, великих русских актеров от Щепкина и Каратыгина, Ермоловой и Стрепетовой, Качалова и Тарханова до Ульянова и Смоктуновского, Мордюковой и Чурсиной, Евстигнеева и Юрия Яковлева…
Правда, через пару дней, сообразив все-таки, как он выглядит в глазах порядочных людей в образе финансового дезертира, месье заявил, что дело не в налоге, а в журналистах, которые «навевают тоску, ибо представляют только одну сторону, одну идею и меня от них просто тошнит». Да неужели в России его не будет тошнить от Радзинского, Сванидзе, Млечина, двух Пивоваровых, которые захватили все телеэкраны? Неужели месье надеется услышать от них разные точки зрения? Все они одним пальцем деланы…
Как только Депардье объявил, что готов сдать французский паспорт и запросить бельгийское гражданство, т. е. что он живет по принципу ubi bene, ibi patria (где хорошо, там и отечество), наш президент, словно только и ждал этого, тотчас, немедленно, моментально выразил готовность предоставить финансовому беглецу российское гражданство. И сломя голову с российским паспортом в зубах помчался в Сочи, – именно туда почему-то заявился Депардье. Если он был бы на Огненной Земле, полетел бы и на Огненную?
С нашим паспортом в кармане на самолете, предоставленном президентом, новейший русский решил сигануть из Сочи почему-то в Саранск. Путин позвонил Владимиру Волкову, президенту Мордовии: «Организовать встречу на высшем уровне! Кровь из носа…» Тот собрал экстренное совещание, позвал представителя президента А.М. Пыкова и Н.И. Меркушкина, недавнего президента Мордовии, который сейчас возглавляет Самарскую область.
– Какая радость! Какое счастье! – воскликнул Волков, открывая совещание. – К нам едет великий француз! Не к татарам, не к чувашам, не к башкирам, не к русским, а именно к нам, к мордве! И фамилия у него нашинская – Демордье! Видимо, по каким-то высшим творческим соображениям он скрывал свое мордовское происхождение. Как встретим? Как потрафим? Как ублажим? Салют в 30 залпов из 324 орудий это само собой, но, может, еще закатим физкультурный парад?
– Разумеется, – сказал многоопытный Меркушкин, – но еще надо Советскую, главную площадь города, назвать площадью Демордье. Чего она до сих пор Советская, когда власть от Кремля до самых до окраин сплошь антисоветская? Это оценят в белокаменной.
