— Правда, похоже, — выдал он наконец. — Я вот на золотистые переливы никогда и внимания не обращал, хотя пью этот напиток уже больше года. Это у них ноу-хау такое. Фишка местная. На самом деле ничего необычного. Делают они его из особого сорта черники. Его один чудак вывел путем скрещивания с облепихой или еще с чем-то, я точно не знаю. Размер ягод позволяет давить из них сок, не добавляя никакой другой жидкости. Да, да, это стопроцентно натуральный сок. А вот как они бронзовой пыли туда напихали, этого я сказать не могу. Тоже секрет какой-нибудь. Но на вкус — бесподобно. Настоятельно рекомендую попробовать, если у вас на чернику нет аллергии.
— Спасибо, в другой раз, — отказалась я.
Напиток столь странного цвета доверия мне не внушал.
— Ну, как знаете, — не стал настаивать Илья и приступил к ужину.
Пока тарелки не опустели, Барышников ни слова не сказал о цели нашей встречи. Только после того, как мною был съеден последний кусок, он отодвинул грязную посуду в сторону и тяжело вздохнул.
— Татьяна, мне нужна ваша помощь, — начал он. — Я обращаюсь к вам не только потому, что вы частный детектив. Я обращаюсь к вам еще и потому, что Димка был для вас не совсем чужим человеком. Да, я понимаю, что школьные годы, когда и характеры еще не сформированы, и цели жизненные не определены, нельзя назвать достаточным основанием, чтобы бросить все свои дела и заняться поисками доказательств. Но я и не прошу вас делать это бескорыстно. Я, конечно, не Рокфеллер, но кое-какие деньги имеются и у меня. Если вы мне поможете, то, кроме привычного гонорара, вас ждет ощутимая премия. Я никогда не обижаю деньгами тех, кто добросовестно выполняет свои обязанности. Это вам кто угодно подтвердит. Из моего окружения, естественно.
— Нельзя ли более внятно? — остановила я его. — Доказательство чего я должна отыскать и при чем тут Димка?
— Да в том-то и дело, что он как бы ни при чем, вернее, я ни при чем. А они все равно болтают. А некоторые даже в лицо говорят. И как мне с этим справляться? — Барышников разнервничался и от этого стал говорить еще более невнятно.
— Послушайте, так дело не пойдет. — Я снова вынуждена была остановить Барышникова. — Если вы хотите, чтобы я вам помогла, значит, вам придется взять себя в руки и рассказать по порядку, что вас волнует. Мы сидим с вами здесь уже больше получаса, а я до сих пор не знаю, в чем именно заключается ваша проблема.
— Простите, я действительно слишком нервничаю. А как иначе? Вот что бы вы чувствовали на моем месте, если бы вас обвиняли в смерти друга? Да еще цинично заявляли, что умер он от моей жадности. Мол, сквалыга я и скупердяй. Как вам такие эпитеты? Годятся? — И Барышников рассмеялся, но смех его не был веселым, скорее горьким.
— Постойте, не так быстро. Вы сказали, что вас обвиняют в смерти Димы? Я правильно поняла? — переспросила я и, дождавшись утвердительного ответа, возразила: — Но это же бред! Дима умер от инфаркта. Это документально зафиксировано. Каким боком тут вписывается ваша жадность?
— В том-то и дело, что никто не верит, что смерть Димы была банальной остановкой сердца. Выдвинута версия, что Дима умер от отравления. Некачественные продукты, заказанные для бала. Вот в чем они меня обвиняют, — заявил Илья.
— Ничего не понимаю. Кто они? Какое отравление и почему продукты считают некачественными? — замотала я головой.
— Пожалуй, будет лучше, если я расскажу вам все по порядку, — дошло наконец до Барышникова. — А то так вы до утра вынуждены будете вопросы мне задавать, чтобы до сути добраться.
— Прекрасная мысль. Я слушаю, — похвалила я идею Барышникова и приготовилась слушать.
— В общем, дела обстоят так: после бала, когда всех гостей отпустили, поехал домой и я. На следующий день, как всегда, были звонки. Раньше люди звонили, чтобы поблагодарить за приятно проведенное время, но в этот раз, сами понимаете, приятности было мало. Гости звонили, чтобы выразить соболезнования. Все-таки Димка был моим другом. Я вежливо принимал их сочувствие, но к десятому звонку до меня стало доходить, что каждый звонивший всеми правдами и неправдами пытается выведать, ясна ли уже причина смерти. Я перестал отвечать на звонки. Противно стало. Сами посудите, человека нет, а эти любопытные вороны названивают с утра до ночи только для того, чтобы выведать, не укокошил ли кто моего друга. Думаю, вы меня понимаете.
— Но на этом они не остановились, верно? — подсказала я.
— Естественно. Через три дня мне позвонили снова. Я уже не ждал звонков по поводу бала, поэтому ответил сразу. Звонила одна из приглашенных. Не моя сотрудница, а гостья, которую привел с собой кто-то из работников фирмы.
— Как вы это определили. Вы что, знаете голоса всех сотрудниц? — поинтересовалась я.
