Прикрываю дверь шкафа и подхожу к комоду. К счастью, он не заперт, но при открывании немного скрипит. Замираю и смотрю на дверь, ожидая, как Крис ворвется и пристрелит меня. В течение слишком долгой минуты этого не происходит, и я заглядываю внутрь. Комод практически пуст, на дне нахожу два пистолета и две коробки с патронами разного калибра, семь ножей разной длины, но с совершенно идентичными рукоятками, они все достаточно потерты, чтобы рассказывает мне о том, что Крис часто ими пользуется. После обследования оружия, взгляд находит неприметную серую коробочку размером чуть больше моей ладони. Не медля открываю ее и вижу вещицу, которая не вяжется с Крисом. Это браслет на обычной потертой веревке с тремя бусинами разного размера. Кручу вещь в руках и возвращаю на место. Кажется, я только что залезла туда, куда никто и не пытался заглянуть.
Как бы ни было велико желание взять нож или пистолет, я этого не делаю. Если рассуждать логически, то Крис мог убить меня уже несколько раз, но не сделал этого, следовательно, я ему нужна. Как и он мне.
Не хочу, чтобы Крис знал, что я шарилась в его вещах, но теперь я знаю, где могу найти оружие – это безусловный плюс. Помог ли осмотр комнаты понять, что Крис за человек такой? Нет.
Возвращаюсь к двери и медленно поворачиваю ручку. Как только мне удается выглянуть в небольшой коридор, тут же вижу вход на кухню. Крис сидит за столом, на месте, где вчера сидела я. Перед ним стоят две кружки, у той, что ближе к нему, лежит пистолет, из которого была застрелена Каролина.
Слышал ли он мое пробуждение? А то, как я рыскала по шкафам?
– Присядь, – говорит Крис, не смотря на меня.
Прикрываю дверь комнаты и, преодолев незначительное расстояние, сажусь напротив убийцы.
– Зачем ты убил ее? – тихо спрашиваю я.
Крис поднимает взгляд от кружки и переводит его на меня. Владелец дома выглядит уставшим, но я не испытываю по этому поводу ни малейшего сожаления. Этот странный человек не вызывает никаких положительных эмоций. Если бы у меня был выбор, я бы предпочла сотрудничать с кем угодно, но только не с ним. Опять же, Люк верит ему, они давно знакомы, он говорил, что именно Крис поможет мне удержать Салем.
– Я не мог отпустить ее с теми знаниями, что она услышала.
– Тогда не надо было рассказывать ей обо всем, – замечаю я.
Воздух между нами настолько тяжелый, что дышать невозможно. В нем все равно витает прежнее недоверие, неприязнь и осуждение. Все это обоюдно.
– Ты сейчас говоришь о Каролине, которая могла выудить правду даже из камня.
– Ты мог ей угрожать, припугнуть или закрыть где-то.
– Нет. О том, что Люка нет, могут знать определенные люди, и она не входила в их число.
Тут меня озаряет:
– Ты заранее знал, что она отсюда не выйдет.
– Знал.
Как же мне мерзко от него. Отодвигаюсь назад, но не перестаю смотреть на Криса.
– Ты ужасный человек, – выдыхаю я.
– Хоть в чем-то наши мысли сходятся, – говорит Крис и указывает на чашку передо мной. – Пей.
– Что это?
– Чай. У тебя должен быть жесточайший сушняк.
Так оно и есть. Но сидеть и пить чай с человеком, который недавно на моих глазах застрелил женщину, на этой же самой кухне, за этим же самым столом… это слишком даже для меня.
Беру чашку в руки, Крис внимательно наблюдает за моими движениями, поясняет, что чай не отравлен, хотя я об этом и не думала. Знаю, что он не убьет меня, но опасаюсь.
– У нее были дети или родственники? – спрашиваю я.
– Нет.
– Почему Люк не воспользовался ее даром, когда я только попала сюда?
– Потому что не хотел марать руки. Это моя прерогатива.
– Тебе нравится убивать?
– Нет.
– Я тебя не понимаю.
– Тебе это и не нужно. Я отправил людей на поиски Люка.
В груди тут же зарождается надежда.
– Когда?
– Сразу после того, как ты только прилетела с острова.
– Но ты же сказал, что в этом нет смысла.
– Я до сих пор так считаю. Нет лекарства, которое может вернуть человеческий облик обращенному. Его не придумали. Более того прошло около тридцати лет, как перестали пытаться разработать какую-либо вакцину.
– Почему? – спрашиваю я, все же отпив теплого чая. Ужасно хочется пить.
– На это уходило слишком много ресурсов, а города ничего не получали взамен.
Около минуты мы молча пьем чай. Я не могу избавиться от воспоминания, как Крис застрелил Каролину.
– Что ты мне вколол? – спрашиваю, чтобы нарушить тишину.
– Снотворное.
– Зачем?
– Благодаря этому ты проспала болевые ощущения вместо того, чтобы страдать.
Если бы это сказал Люк, я бы восприняла за заботу, как это понимать от Криса, я не знаю.
– Теперь ты мне веришь? – спрашиваю я.
– В какой-то степени да.
А я тебе не верю, но больше нет Каролины, которая могла бы стереть мое недоверие.
