– Интересно, верно ли вы себе представляете, как сильно ненавидит вас Кэри. Помешав отомстить вам законным способом, вы нанесли ему смертельное оскорбление. Вы связали ему руки, оставив за собою выстрел в ту ночь на балу у Брютона. Способны ли вы представить, как его это бесит? Он не мог драться с вами как мужчина с мужчиной; невозможность повторного вызова непрерывно и со временем все сильнее подхлестывала его ненависть. Чтобы расправиться с вами, он заставил себя пойти на мировую с Миртль. Грубая комедия. Его отвращение к ней лишь немногим уступает отвращению к вам. В его представлении она – неблагодарная, бессердечная дочь, предавшая отца ради его злейшего врага. Если угодно, считайте его сумасшедшим – ей-ей, я тоже склоняюсь к этому мнению. Только не рассказывайте обо всем этом Миртль.
Мендвилл закончил, а Лэтимер сидел неподвижно, продолжая отрешенно смотреть в пространство. Пауза затянулась; Мендвилл тихонько застегнул рубашку и, глядя в зеркало над камином, повязал на шею косынку.
– Так что вы решили? – нарушил он наконец молчание. – Больше нельзя тянуть, это вызовет подозрение.
Лэтимер пробудился от мрачных раздумий, судорожно вздохнул и поднялся.
– Я не имею права дать вам уйти. Не в моих правилах спасать себя путем предательства интересов страны.
– А, вы об этом, – сказал Мендвилл. – Можете не беспокоиться. Любые ваши действия не отвратят неизбежного. Завтра или, самое позднее, послезавтра Превост вступит в Чарлстон. Я – агент, но не связной, а связных у меня несколько. Одного из них вы утром захватили, но есть и другие, которых вы не поймали и не поймаете. Они будут, как и раньше, передавать важные сведения. Город обречен, сэр, и мой провал положения не спасет.
– Может быть. Но, слава Богу, мне дан приказ задержать вас при любых обстоятельствах.
– Задерживайте сколько вздумается. Но если вам хоть сколько-нибудь дорога жизнь Миртль, не говоря уж о вашей собственной, не предпринимайте ничего сверх того.
– Я должен подумать, – через силу выдавил Лэтимер. Затем, совладав со своим голосом, он объявил: – Вы временно задержаны – согласно приказу губернатора.
Ни проблеска торжества не отразилось в глазах Мендвилла; ничто не выдавало его облегчения. Однако он еще раз остановил Лэтимера, когда тот взялся за колокольчик.
– Минутку, прошу вас! Мне нужно послать записку – всего пару строк – на мою квартиру. Я должен сообщить, что пока не вернусь и… мне нужно предотвратить то, что должно случиться, если от меня не поступит известий.
Лэтимер кусал губы, преодолевая свои колебания.
– Ну, посудите сами, – убеждал Мендвилл, – допустим, меня задержали просто как подозрительную личность из обычной в военное время предосторожности – моя просьба и ваше согласие должны выглядеть вполне естественными. – Он помолчал и, не дождавшись ответа, добавил: – Скажу больше: если вы этого не сделаете, можете с равным успехом сразу меня выдать, ибо Кэри начнет действовать, как мы с ним условились на случай моего провала.
Лэтимер еще целую минуту никак не мог решиться.
– Ладно, – произнес он, сломленный страхом и какой-то смутно шевельнувшейся в мозгу мыслью, – здесь все, что нужно для письма.
Мендвилл быстро набросал на листке бумаги несколько строк. Когда он сложил записку, Лэтимер протянул руку через стол:
– Дайте мне.
Шпион с удивлением поднял глаза, затем подчинился.
Записка была короткой: «Меня задержали дела. Возможно, сегодня вернуться не успею. Джонатан Нилд».
– Условный код, надо полагать.
– Конечно, – сказал Мендвилл. – Я объясняю мое положение, но сообщаю, что поводов для тревоги пока нет.
– Очень хорошо. – Лэтимер сложил записку. – Надпишите адрес. – Когда это было сделано, он спрятал ее в карман. – Что бы с вами ни случилось, она будет вручена до наступления ночи.
– Что?! – Мендвилл вскочил на ноги. – Вы нарушаете уговор!
– Нет. Я с вами пока ни о чем не договаривался. Однако мне необходимо подумать над своим выбором. Мне требуется время, чтобы поразмыслить.
Мендвилл глубоко вздохнул. Он даже чуть-чуть улыбнулся.
– Вы меня надули, – посетовал он, но беззлобно.
– Может быть, и нет, – ответил Лэтимер. – В лучшем случае я, вероятно, получил отсрочку. Вы будете извещены… Уведите арестованного, – сказал он вошедшему Миддлтону, – он задержан до следующего допроса.
– Пройдемте, сэр. За дверью – направо.
Мендвилл снова преобразился в квакера Нилда с подшаркивающей походкой и выговором через нос.
– О, нет, друг. Уверяю, я ничего не знаю о твоих военных приказах.
Он ушел, и Лэтимер остался наедине со своими мыслями.
Не нужно иметь богатого воображения, чтобы повторить путь, по которому Гарри Лэтимер мысленно поднимался на Голгофу. Все, чем он дорожил, отныне было растоптано.
В этот час он забыл о войне, о том, что враг стоит у ворот, о грозной опасности, нависшей над Чарлстоном. Вновь и вновь мучительно вглядывался он в свое прошлое, и оно затмило мысли о настоящем; настоящее на время перестало существовать.
