– Как вы сказали в Риме, капитан, я не сильно верю в совпадения в таких делах. А теперь у меня есть вся эта информация, а происходит то, что злит меня настолько, что плеваться хочется.
Ане вручили подарок – большую сумку из овчины – и она приняла его, а потом выпила какую-то жидкость красного цвета и ударила Эверетта сумкой в грудь. Капитан тоже выпил.
– Ты начнешь плеваться, если продолжишь пить это, – сказал он, разглядывая сумку.
Аня повернулась к Карлу, словно он был причиной всех ее проблем.
– Я не могу быть королевой. Я не являюсь ее прямой наследницей и никогда не являлась. Моя бабушка нарушит закон, объявив меня наследницей своего трона.
– Возможно, ты сможешь принести пользу там, где, по мнению твоей бабушки, не сможет Марко.
– Мой брат не так глуп, как многие предпочитают думать. Он сможет привести людей в будущее, и бабушка должна это понять.
– И что ты думаешь делать?
Корвески закусила нижнюю губу.
– Я попрошу Марко порвать связи с этим курортом и его владельцем. Тогда мы сможем двинуться в будущее с чистой совестью. Продажа того, что хранится в этой горе, приведет только к тому, что миру станет известно о существовании голиа. Я надеюсь, что смогу сказать все это моему брату.
– Ну, почему бы тебе не найти его и не поговорить с ним, хуже ведь не будет, так?
– Поверьте мне, капитан, с Марко никогда не знаешь, откуда ждать подвоха. – Аня взяла Карла за руку, чем сильно удивила его. Он подошел к ней ближе, под ее пристальным взглядом. – Я больше беспокоюсь из-за голиа.
– Я знаю, о чем ты, они меня тоже беспокоят.
Молодая цыганка впервые улыбнулась, и Эверетт почувствовал себя в разы лучше. По какой-то непонятной причине ему хотелось, чтобы она улыбалась и смеялась, словно ей давно не хватало этой маленькой радости.
– Думаю, что для пришельца логично к ним так относиться, – сказала она, улыбаясь еще шире от тепла, разливавшего по ее телу от выпитого вина. – Все, что голиа когда-либо хотели – это жить, капитан, больше ничего. Они охотятся на животных, которых мы растим для них, поэтому им никогда не приходится покидать свой дом. Они заботились о своих семьях и были здесь в безопасности. Но сейчас из-за плана Марко Станус и остальные ведут себя так, как никогда не вели себя раньше. Станус прочел что-то в Марко, когда они были связаны, понял что-то во время этой связи и с тех пор презирает Марко.
– Думаю, что сначала тебе придется объяснить, что, черт возьми, еще за «связь».
Аня снова повернула голову к капитану и кивнула.
– Я все забываю, что ты совсем ничего о нас не знаешь.
В этот момент невысокий человек с бочкообразной грудью и впечатляющими усами в форме велосипедного руля приблизился к ней в танце.
Он играл на небольшой скрипке и лучезарно улыбался, а потом прекратил играть ровно на столько времени, чтобы взять Аню под руку и закружить ее в направлении большого костра, где собравшиеся цыгане взорвались приветственными возгласами радости от того, что к ним вернулась блудная дочь.
Карл смотрел на младшую Корвески, которая остановилась, а затем начала медленно танцевать вокруг костра. Эверетт встал между двумя мужчинами, которые смотрели и хлопали вместе с остальными, пока Аня двигалась вокруг костра. Кто-то бросил ей бубен, и она начала бить в такт старой мелодии. Играли скрипки и флейты, и она танцевала, кружилась, била в бубен и снова кружилась, а ее голубое платье развевалось, как цветок, открывающийся навстречу утреннему солнцу. Со всех концов деревни к костру начали стекаться мужчины, женщины и дети, чтобы посмотреть на возвращение первой дочери Патинаша.
Уилл Менденхолл и несколько инженеров из 82-й дивизии подошли к Эверетту, который все еще был очарован Аней и ее соблазнительными движениями.
– Ого! – только и смог сказать молодой лейтенант, раскрыв рот.
Кружась вокруг огня, Аня приблизилась к Карлу, и их взгляды встретились. Цыганская принцесса вспотела и прядь ее черных волос прилипла ко лбу. Потом музыка замедлилась, и танцующая женщина резко остановилась. Она смотрела на Эверетта, а ее грудь вздымалась из-за сбившегося во время танца дыхания. Капитан никогда не видел, чтобы столь невинный танец был таким невероятно эротичным. Казалось, что они целый час стояли на расстоянии пары футов друг от друга и смотрели друг другу в глаза и все на Патинаше замедлилось, а время остановилось. Карл почти не слышал шума толпы вокруг и даже не моргнул, когда Аню, наконец, подняли и унесли от него ее многочисленные почитатели.
– Вот такое я точно видел только в кино, – сказал Менденхолл, когда инженеры вернулись к длинным столам с едой. Уилл улыбнулся и покосился на капитана, а Карл просто стоял и смотрел на цыганскую принцессу.
Менденхолл покачал головой, поняв, что его друг не слышал ни одного его слова. Голубые глаза Карла, в которых отражалось пламя, следили за множеством людей у костра. «Он где-то далеко», – подумал Уилл.
