Тот попытался поднять пистолет, и ему это удалось, но выстрелил он преждевременно. Пуля отскочила от бетонного пола в тот момент, когда Станус добрался до него. Голиа поднялся во весь рост, а затем протянул правую руку, схватил мужчину за горло и поднял его с пола. Человек был настолько застигнут врасплох, что все мысли об оружии вылетели у него из головы, и он вцепился в когти и пальцы, обвившиеся смертельной хваткой вокруг его шеи. Станус тряхнул румына один раз, и в шее того что-то треснуло. После этого альфа-самец поднес наемника к своей большой морде, наклонился и принюхался. Удовлетворенный тем, что человек мертв, голиа отбросил его к дальней стене и потянулся к Марко. Цыган вскрикнул от боли, когда Станус попытался освободить его. Волк отступил и заскулил, наклонившись, чтобы оказаться на уровне его глаз. Он понюхал пленника еще раз, а затем зарычал от ярости, потому что обладал уникальной способностью, которой не было больше ни у одного вида животных, понял, что этот человек обречен. Станус покачал своей массивной головой и зарычал, подняв морду вверх. Рычание длилось так долго, что в конце концов превратилось в скорбный вой. Зверь наконец остановился, и послышались громкие щелчки – его суставы встали на свои места. Затем хищник сложил свои длинные пальцы внутрь, встал на все четыре лапы и молча свернулся калачиком у ног умирающего цыгана.
Марко не знал, сколько он был без сознания. Открыв глаза, он увидел, что Станус, свернувшись, лежит у его ног и скулит. Это был самый печальный звук, который цыган когда-либо слышал, и теперь, впервые в своей жизни он действительно слушал голиа. Он понял, как много эти два племени – колено Иедды и голиа – значили друг для друга.
– Нет времени грустить, старый друг, – с трудом произнес Марко своим искалеченным ртом, зная, что пока он говорит, его легкие наполняются кровью. – Ты должен еще кое-что для меня сделать, – добавил он, продолжая захлебываться кровью. – Сейчас ты должен покинуть меня, брат, – сказал Марко, и его голова упала еще ниже, потому что его силы иссякли.
Станус заскулил и начал ходить по кругу. Его скорбь была безграничной, потому что волк знал, что больше никогда не увидит Марко. Даже несмотря на то что зверь не доверял цыгану, все голиа любили внука цыганской королевы.
– Встань, брат волк. Встань и пусти меня в себя в последний раз, – попросил Марко. – Без зелья, без заклинания. Прими меня полностью и позволь мне исправить то, что я натворил.
Слова затихли, когда Станус взревел и гневно затряс большой головой. Затем зверь оттолкнулся от пола и встал одним быстрым и резким движением. Теперь альфа-самец находился лицом к лицу с Марко.
– Один… последний… раз… старый… друг… позволь мне… бежать… с тобой. – Слова были такими тихими, что Станус наклонился и навострил уши. Затем зверь медленно поднял свою правую руку, положил длинные пальцы на голову Марко и надавил когтями на тонкую кожу. Цыган почувствовал легкую боль, а затем связь между ними и животным установилась в последний раз. Это был единственный раз на памяти иеддитов, когда человек принял решение умереть, находясь в сознании голиа.
Станус вскоре отпустил Марко и отошел к дальней стене, и голова умирающего упала на грудь. Его сердце почти остановилось в тот момент, когда голиа установил связь. Марко ушел, осталось только его избитое тело.
Хищник замер, и его глаза снова сузились и превратились в яркие узкие щелки. Голиа неожиданно повернулся к двери, и его рев потряс здание. Марко открыл Станусу правду о том, что происходило на самом деле.
Волк тремя большими шагами достиг поврежденной двери, а затем начал колотить по металлу кулаками, вымещая на нем свой гнев. Дверь разлетелась на куски под его яростными ударами. И вот Станус встал в дверном проеме.
Его вой донесся до самого перевала. Уилл Менденхолл и инженеры из 82-й дивизии встали под проливным дождем и посмотрели на юг.
В тот момент, когда разум Марко угас в его избитом и искалеченном теле, мадам Корвески подавила рыдание. Ее сердце сжалось, и она не могла не подумать о том, каким ее внук был в детстве, и о том, как он играл со щенками голиа, среди которых были Станус и Микла. Теперь Марко покинул их, и она знала, что больше никогда не увидит своего мальчика снова. Как старуха ни пыталась сдержать свои эмоции, ее сердце разрывалось от скорби по внуку, который всего лишь хотел лучшей жизни для своего народа.
«Замок Дракулы»
Джейсон Райан вздрогнул и стиснул зубы, когда вагончик фуникулера начал раскачиваться взад и вперед на толстых тросах, к которым он крепился. Удары молний вдоль хребта горы время от времени освещали ночную долину, и Джейсон был поражен, что в эти моменты вокруг становилось светло как днем. Вагончик медленно доплыл до крытого ангара, который вел к стилизованной под старину деревянной платформе. Там он так же медленно остановился, и в этот момент они услышали грохот музыки, доносившейся из клуба. Яркость люминесцентных ламп заставила Джека прищуриться, когда он жестом показал остальным, чтобы следовали за ним по крыше вагончика.
