Как стрёмно-то. Посылать девчонку одну туда, где, возможно, будет драка. И ладно бы с этими свино-чертями, там ещё чёрная тварь, бывшая гораздо опаснее хрюков, может оказаться. И тот факт, что она как боец гораздо сильнее меня, меньшим жар, охватившим мои щёки, не делал.
Я обернулся, Глюк стоял со стеклянным взглядом, — бдит. Хорошо.
Шагнул с крыльца, задрал голову, подставляя лицо холодным струям дождя.
— Пошли, Фома, нам ещё туши таскать.
— Карт, она возвращается! — гаркнул над ухом неожиданно громкий голос мажордома, который, как понимаю, вроде бы остался бдеть на крыльце.
— … ять!
Непроизвольно вздрогнул я, расплескав мимо кастрюльки отвар, который хотел подогреть на печке, — продрог после дождя. Оглянулся, — Глюка за спиной не было.
— Карт, она что-то несёт на спине, большое.
Казалось, голос звучал из ниоткуда. И это могло ввести в ступор. Только не во второй раз! В ступор ввёл меня голос гарги. А сейчас, походу, Глюк просто провернул тот же фокус. Когда дело касается избушки, пардон, Сердца Замка, наш мажордом проявляет поразительное рвение. Вот и сейчас, не прошло и несколько десятков минут, как мумия впервые узнала о системе громкого оповещения, появившейся вместе с гаргой, как уже научилась ею пользоваться. Видимо, надавила на несчастную гаргулью, та во всём и призналась. Ничего удивительного, захоти Глюк на меня надавить, я бы тоже сразу во всё и сознался. Умеет наш мажордом впечатление производить, умеет.
Поставив кувшин на стол, хлопнул себя по поясу, — ножи на месте. Ещё бы, первым делом, как только вошёл в избушку, заглянул к себе в спальню и одел верёвочную сбрую. Я теперь её вообще снимать не буду, разве что перед сном. Вдруг опять кино и немцы, — а я голый. Ну, что пойдём, посмотрим, что там Клык несёт-то.
Выскочив на крыльцо, где уже были все жильцы нашей избушки, за исключением фурри, конечно, и гарги, нёсшей свой пост на крыше, я уставился в сторону входа в пещеру. Из-за ливня не видать ни фига! К тому же Глюк с Фомой в прошлый раз избушку подальше передвинули. Надо идти встречать. И, больше не тормозя, шагнул под дождь. Следом за мной с крыльца сошёл Фома. Ну, хоть немного поможет.
Миниатюрная фурри осторожно шла, согнувшись в три погибели, не из-за того, что слабая, силой-то она меня, наверное, превосходит, а из-за того, что миниатюрная и так было удобнее удержать чью-то солидных размеров тушу на спине. Увидев нас с Фомой, Клык тут же сбросила ношу на землю и, выпрямившись, облегчённо выдохнула.
«Ох, вот только рано ты тушу скинула, ещё бы пару метров пронесла», — промелькнула у меня мысль, когда я, обернувшись, увидел, что Фома замер, будто в стеклянную, ощущаемую только им, стену уткнулся. Блин, а ведь доступная ему земля ещё и на метр уменьшилась и сейчас составляла пять метров пятьдесят сантиметров от стены, а напротив крыльца образовывалась своеобразная дуга.
— Кто это? — поинтересовался я у фурри, подойдя поближе. Хотя и так увидел, — ещё один свино-чёрт.
— В пещере я увидела портал, а когда подошла поближе, из него вышел вот этот. — Клык пнула тушу. — Только в руках у него был не тесак, а вот это.
Полульвица нагнулась и выдернула из-за пояса, поддерживающего грязные штаны демона, корявую палку, на одном конце которой был закреплён небольшой череп какого-то животного.
— Он ещё в меня ею тыкнуть хотел, но не успел.
— Магический жезл? — брякнул я первое, что пришло на ум.
— Он самый, — подтвердила мою догадку Клык.
— А не опасно его, вот так, в руки брать? Проклятия там, посмертные?
— Пф, — только и фыркнула в ответ полульвица. — Разве это маг? Так, недоучка. Наверняка всего парочкой заклинаний и владел. Что, впрочем, хватало быть важным в его стаде. Я с него ещё кое-что собрала, потом покажу. Так вот, попытался он в меня этой палкой тыкнуть, да не успел, — кровь горлом пошла. А как копытами сучить перестал, так портал и закрылся.
— Получается, портал на него завязан был?
Фурри только плечами пожала.
— Ладно, хватай его за руки, я за ноги. Два метра протащим, потом Фома у тебя перехватит. Ну, чего ты смотришь? — вскинулся я на уставившуюся Клык. — Я один эту тушу поднимать не буду, в ней на вскидку килограмм восемьдесят. А если и подниму, — большой шанс спину сорвать, — потом всю жизнь мучайся. Слаб я ещё. Надеюсь, что пока.
Полульвица, не издав больше ни звука, нагнулась над тушей, сунула посох обратно за пояс штанов и только потом схватилась за руки свино-чёрта. За что я ей был благодарен, хотя бы фыркни она сейчас по своей привычке, — сгорел бы со стыда. Показал женщине слабость, — теперь уважения не жди.
Но в своё оправдание могу только сказать, что ещё в той жизни, когда мне было двадцать лет, вот так поднял бревно, пронёс метров десять и уронил, — меня согнуло от боли в спине. Минут пять не мог распрямиться. В больнице врач со скучающим видом объявил: «Живи теперь с этим». И жил…
Через два метра ношу полульвицы перехватил Фома, но морально легче мне не стало. А-а… Достало!
