— … Время автоматического восстановления сокращается на 2%, объём ресурсов, необходимых для автоматического восстановления, сокращается на 1%.
— Вам посчитать или сами сможете? Хочу только уточнить: максимальное сокращение может достигнуть только 50%.
Блин, чувствую, если возьму, — наплачусь я с его своенравием. Но брать, похоже, надо, — это какая экономия, в перспективе.
— … Каждые пять уровней открывается случайное умение, направленное на поддержание и развитие Сердца Замка.
— Вот как возьмёте, так сразу одно и появится. Какое? Не скажу, — сам не знаю.
— Беру! — решил я.
— Слово сказано! — торжественно произнёс мажордом.
— Слово услышано! — чуть менее торжественнее подтвердил домовой. — Хозяин, а гаргулья нашептала, что ты всем настоящие имена даёшь. Просто так, взял и дал. Не сбрехала? Мне дашь? Вот прямо сейчас, очень хочется.
— Будет тебе имя, — я усмехнулся. — Будет.
— Бичура-бабай! Отныне звать тебя будут «Бичура-бабай». Согласен?
Я глянул на растрёпанное существо, густо покрытое зелёной патиной, стараясь держать морду кирпичом и не расплыться в улыбке.
— Бичура-бабай, Бичура-бабай…
Пробормотало это недоразумение, имеющие свои пути в моей избушке. «Свои пути», — ишь ты, надо это хорошенько обдумать…
— Чудное имя какое… Вроде и родным чем-то веет, а не понять… Пояснишь, Хозяин?
— Отчего не пояснить. «Бичура» — это ты есть. Так, на моём родном языке домовых ещё с древних времён звали…
То, что так скорее звали жён домовых, так это сейчас и не каждый татарин вспомнит. А то, что слово созвучно другому на другом языке, так то случайность. Мало ли в жизни совпадений бывает? Но и оно как-то отображает нынешний вид будущего смотрителя и из общего ряда имён слуг избушки никак не выделяется.
— … А «бабай» — это дед уважительно. Кто к тебе по имени обратится, тот, считай, уже уважение проявил. Да и мне память о родных местах, какая-никакая. Вот такая у этого имени подоплёка.
Домовой, склонив голову набок, что твой сыч, лупал такими же круглыми, только зелёными зенками и слушал.
— Бичура-бабай, говоришь… Уважение сразу проявил… Память о Родине? Хорошо, Хозяин, принимаю это имя. Благодарствую, — как-то разом изменившись, действительно, став больше походить на неухоженного человечка, чем на несуразное безобразие, склонил голову домовой.
— Слово сказано, — безэмоционально произнёс мажордом.
— Слово услышано, — вторил и я. Ох, уж эти ритуалы, чувствую себя попугаем, — слова повторяю, смысл которых не совсем догоняю.
С этим решили, переходим к следующему вопросу.
— Так, Харис, за то, что проявила достойную похвалы инициативу, объявляю тебе благодарность, а… — Я посмотрел на Глюка, а чего мне одному отдуваться? — … Мажордому задание: придумать, как тебя поощрить.
Я с удовлетворением увидел, как глаза мумии на какое-то мгновение стали круглыми, а в них мелькнула озадаченность. Но мажордом сдержал эмоции и лишь кивнул:
— Я подумаю.
На месте гарги, я бы испугался, если бы Глюк мне таким тоном что-то пообещал. Хотя мне-то чего бояться, хозяин я избушки или…
— Хозяина, я на пост идти, — Харис, видимо, всё же что-то почувствовала и заторопилась. — Крыша без я — совсем пустой! Нехорошо!
— Иди, — разрешил я.
А потом мы с Глюком с удивлением посмотрели на то место, где всего одно мгновение назад была бывшая статуэтка, а сейчас её, раз, и не стало.
«Свои пути?» Я перевёл взгляд на домового.
— Бичура-бабай, мы сейчас идём на кухню, ты с нами? Поешь чего? Насколько я помню, вы, домовые, от обычной еды не отказываетесь.
— Не отказываемся, — проскрипел согласно бабай, переводя взгляд с меня на мажордома. — Но сначала дела: хозяйство надо принять, опись сделать, первичный план работы накидать… Дел много, не до еды сейчас. А вот потом, пожалуй, можно и кашкой угоститься.
— От кашки и я бы не отказался… Нету! Будешь есть, что мы едим. Ну, или сам себе приготовишь, Глюк тебе допуск даст.
Домовой тут же изобразил поклон.
— Благодарствую, Хозяин. Есть с одного стола с Лордом — честь для меня. Раз кашки нету…
— Иди уж… Опись составляй. Кашку ему…
Не успел я договорить, как и бабай пропал. Был и нет. Ох, уж эти…
— Глюк, надо про эти пути всё выяснить! Как хочешь этим двоим языки развязывай. Хоть взглядом своим фирменным, хоть иголки под ногти, хоть железом калённым, но знать, мы должны об этих путях всё. А главное — кто ещё этими путями воспользоваться может и как этому противостоять?
— Сделаю. — кивнула мумия. — Обязательно. И доложу.
Нравится мне её мрачная уверенность. Импонирует.
— Ладно, пошли на кухню, посмотрим, что ты там приготовил.
— Так, я только начал…
— Вот и продолжишь, а я в сторонке на табуретке посижу, — над душой постаю.
На кухне я тут же плюхнулся на табурет и взгромоздил локти на стол, — ну а кто мне тут что скажет? К тому же на столе оставалось ещё много места, Глюку хозяйничать я точно не помешаю.
— Ну, чем удивлять меня будешь?
— Большой глазуньей, сверху посыпанной травой из сада Фомы.
