— Адреналинщик, — буркнул Брок и ушел с крыши, чтобы не провоцировать Гарри на дурацкие поступки. Да и вообще, ему предстояло сделать еще очень много, чтобы потом иметь возможность отдыхать со спокойной душой.
Консилиум из целителей в количестве трех человек прибыли на остров, где была расположена самая страшная тюрьма магического мира — Азкабан, спустя двое суток после обращения Бена Робертсона в Мунго. Консилиум состоял из главы отделения магически помешанных больных Януса Тикки, его коллеги Амалии Бран и целительницы Фиалковской, которая загорелась желанием посетить Азкабан лично, а Сметвик уговорил главврача позволить войти ей в состав консилиума, и представителя от аврората Джона Долиша, который должен был подписать бумаги о переводе миссис Лестрейндж в Мунго, если ее сумасшествие подтвердят.
Рано утром большая лодка отчалила от пристани и направилась к виднеющемуся вдали острову. Казалось бы, июнь месяц, лето, а от воды тянуло стылой прохладой и влагой, от чего пробирало до костей и без дементоров. На самом острове царила вечная промозглая осень, плавно переходящая в зиму, с сыростью по стенам тюрьмы и инеем в углах. Жуткое место.
Беллатрису Лестрейндж хоть и перевели из камеры в больничный блок, помыли и переодели, но на ее состояние это никак не повлияло. Она вряд ли даже заметила изменение обстановки вокруг, пребывая в своем мире ужаса, в котором она «варилась» уже так давно, что и забыла, что бывает как-то по-другому. В ее мире были свои, их круг был крайне мал, и его очертил ОН, и были другие. Они были врагами, не имеющими права существовать. Она была готова истреблять их днем и ночью, но ОН держал ее на коротком поводке и спускал с него крайне редко. А потом ОН умер, что окончательно погрузило Беллатрису в кошмар, в котором после ЕГО смерти никто не должен был существовать. В ней будто запустилась программа и уничтожения, и самоуничтожения, и невозможность закончить эту программу бесила ее, заставляя кидаться на всё, что имело наглость пошевелиться около нее.
Она сейчас уже не помнила, но когда выходила замуж, то просветы в ее состоянии случались, она становилась почти нормальной, могла разговаривать, шутить, но на периферии сознания всегда чувствовалось, что налет адекватности крайне тонкий, а после получения метки просветы перестали случаться вовсе.
— Вот, господа и дамы, — Бен указал на почти полностью разрушенную заключённой палату, где в углу, свернувшись клубочком, сидела Беллатриса и скалилась в сторону дверей.
— Проблемы налицо, если можно так выразиться, — Янус заглянул в безумные глаза женщины, отчётливо понимая, что перед ним сумасшедшая. Конечно, можно кидаться на стены, пускать слюни, визжать и делать прочие не свойственные адекватному человеку вещи, но невозможно изобразить этот особенный взгляд, который сразу бы выдал симулянта. Беллатриса смотрела, но не видела, пребывая в своём мире. Тем более, что она не знала, что в этот момент за ней наблюдали.
Целительница Фиалковская сотворила заклинание, которое прошло сквозь дверь и окутало женщину. Аура, ставшая видимой от заклинания, светилась вокруг нее злым багрянцем, а над головой горело черное пламя.
— Она определенно не в себе, — согласилась с первым впечатлением целителя Тикки мисс Фиалковская.
Спустя несколько часов и огромное количество разнообразных обследований, что проводили над оглушенной заклинанием женщиной, было принято решение о немедленном ее переводе в Мунго. Смысла держать человека, который совершенно не осознает реальность, не было. И пусть она была виновна в страшных преступлениях, но совершила их, будучи уже невменяемой — результаты тестов не врали. Она была больна с наступления пубертатного периода.
Специальная палата для буйных пациентов в отделении для душевнобольных в Мунго могла удержать кого угодно, именно в нее и поместили Беллатрису. Специальные артефакты гасили всплески у особо буйных пациентов, но у представительницы рода Блэк было столько сил, причем совершенно ничем не сдерживаемых и абсолютно неконтролируемых, что Тикки переживал за то, что артефакты долго прослужат, поэтому появлению Брока и Локи он искренне обрадовался.
— Как хорошо, что вы пришли, — Тикки вел их вдоль по коридору к дальней палате.
— Проблемы? — спросил Брок.
— Еще какие. Представители древних родов нечасто попадают в мое отделение, поэтому я не ожидал встретить в хрупкой и изможденной женщине такую силищу. Если бы вы смогли сделать с этим что-нибудь.
— Не пыли, док, — Брок хлопнул Януса по плечу. — Сейчас посмотрим. Мой друг имеет специфические навыки и может помочь.
Локи только голову склонил, прислушиваясь к чему-то слышимому только ему. О да, песнь безумства он знал очень хорошо, и доносилась она из-за той двери, что вела в палату кузины Брока. Это будет крайне интересно.
— Подождите, я открою двери, — Тикки поторопился за Локи, но тот лишь отмахнулся, открывая для себя тропу.