Карт-бланш императрицы полностью

ГЛАВА 1.

Счастье не так слепо, как обыкновенно думают. Часто оно есть ни что иное, как следствие верных и твердых мер, не замеченных толпою… Еще чаще оно бывает результатом личных качеств, характера и поведения.

Екатерина II

Зима в тот год выдалась промозглая и слякотная, почти без снега. Раза два просыпался белыми мокрыми хлопьями, да тут же и растаял, смешавшись с городской грязью и нечистотами. Уже к полудню Санкт-Петербург затягивала серая пелена, и на душе становилось особенно тоскливо и холодно.

Этой зимой Екатерина особо маялась и не знала, чем себя занять. Вставала затемно, когда весь двор еще изволил почивать. Зябко поеживаясь, сама растапливала камин, бросая в согревающий огонь сухие потрескивающие поленья. Сама одевалась перед зеркалом, не дожидаясь фрейлин. Сама заплетала длинные густые волосы в косы и укладывала их в простую утреннюю прическу. Умывалась ледяной водой из кадушки, пила крепкий кофе, а потом часами слонялась по комнатам.

Был бы снег, отправилась на санях кататься — всяко развлечение. Бубенцы позвякивают, народ, румяный с мороза, кланяется в пояс. Снег обжигает лицо — хорошо, весело! А тут сиди во дворце затворницей. Даже учение стало недоступным. Тетушка Елизавета Петровна повелела: "Негоже жене наследника с учителями да книгами баловаться, и без учености хороша". А кому хороша? Мужу? Екатерина горько усмехнулась. Скоро двадцать первый годок стукнет, а все девка. Вроде и мужняя жена, а соломенная. Вроде и будущая императрица, великая княгиня, а все равно — чужачка. Ни любви, ни друзей, ни надежды. Ничего. Дни складываются в недели, недели в месяцы, глядишь, так вся жизнь и пройдет, не успеешь оглянуться.

Екатерина вспомнила вчерашний разговор с императрицей. Последние дни Елизавете нездоровилось, мучилась одышкой и жаловалась на боли в сердце. Злые языки поговаривали, что во всех недугах Елизаветы виноваты окуньки в сметане, до коих императрица было очень уж охоча. И до киселька ягодного, поросят молочных, пирогов со сладкими начинками. Не отказывалась дочка Петрова и от заморских яств, кои ей в дар привозили иностранные послы. Все это она запивала хорошим вином, не гнушалась и русской водкой, настоенной на черной смородине и анисе. Стоит ли удивляться после этого одышке и нездоровому цвету лица? Екатерина и не удивилась, напротив, втайне обрадовалась, когда узнала о нездоровье государыни. Шутка ли, несколько дней без ее колкостей и злых вопросов! Лучше уж в лени пребывать, чем стараться угодить императрице. От скуки общалась с мамушками и нянюшками, слушая их рассказы о стародавних временах. Заодно и напевный язык учила: многие слова Екатерина до сих пор произносила с трудом.

Но едва Елизавета пришла в себя, сразу же послала за царственной племянницей. Обласкала, как волк овечку, усадила перед собой, угостила конфектами, после приступила к главному.

— Чем порадуешь, Катенька?

Екатерина молчала, опустив глаза к долу, зная по опыту, что на первый теткин вопрос ответа давать никогда не следует. Вмиг озлится, накричит, а потом долговыми расписками начнет попрекать. Расписок у Екатерины накопилось много: жизнь в России слишком дорогая, а уж сколько на взятки и подношения уходит, и не сосчитать. Потому и молчала, гадая, зачем на этот раз ее позвала государыня.

— Может, неможется тебе по утрам? Может, голова кружится? Мутит? — в голосе императрицы слышалась надежда на то, что давняя мечта наконец близка к осуществлению. — Слышала я, что ты в последнее время из опочивальни не выходишь, дурнотой маешься. Так?

Голова действительно кружилась: в комнате государыни прогоркло и душно. И дурнота накатила от запаха лакричных леденцов — любимого лакомства Елизаветы. На мгновение захотелось бросить все и выбежать на свежий воздух, подальше от постылой золоченой клетки. Но вовремя опомнилась. Куда бежать-то? От судьбы не убежишь, судьбу встречают, глядя ей прямо в глаза.

Великая княгиня подняла голову.

Скрестилась взглядом с Елизаветой.

Государыня дрогнула первой, не выдержала и отвернулась.

— Спасибо, тетушка, я абсолютно здорова, — ровно ответила Екатерина. — Дурнота моя легко объяснима: не привыкла я к петербургской зиме, без солнца скучаю.

Елизавета вдруг рассердилась.

— Будто в твоем затрапезном княжестве его больше было. Пора бы привыкнуть, Россия — судьба твоя! — Помолчала, собираясь с силами, с хрустом разгрызла лакричный леденец и только потом продолжила: — Здорова, значит. Ну, благодарствую, что здорова. Только одного я не пойму, ты уж разъясни мне, глупой, как так получилось. Шестой год ты замужем, а все никак понести не можешь. Бесплодная? Матушка твоя обратное твердила. Да Фридрих, король Прусский, поручился. Хотя где им в этом разбираться, интриганы доморощенные. Привезли пустотелую, думали шпионить начнешь. Ан нет! Не вышло! Не по зубам им русские орешки! Куда Фридриху супротив Бестужева, а?