Я поскорее ретировался и взобрался по приставной лестнице на стену. Бойниц не было, был лишь парапет, за которым можно было спрятаться. Но в нем тут и там зияли бреши. Посмотрев, я увидел, как камень от римской катапульты ударяет по стене чуть ниже гульбища. И я расчехлил винтовку, после чего подскочил к одной из дырок. С той стороны я увидел около манипулы римлян[12], которыми командовал молодой офицер в щеголеватом доспехе, украшенном золотой мишурой. К берегу шли лодки с подкреплением и, как оказалось, не только: чуть дальше стояли две катапульты. И я выстрелил в того самого молодого римского командира.
Как я и предполагал, то ли ружье не было пристреляно, то ли прицел сбился, и пуля пошла не так – чуть выше и правее. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Пуля разнесла голову тому, кто руководил командой одной из катапульт, и другие остановились от растерянности. Я еще подумал, что если бы это увидел мой ротный, у которого я служил срочную, то этим римлянам пришлось бы весьма туго. Но мое дело было не думать, мое дело было отстреливать супостатов.
И я, сделав необходимые поправки, вновь выстрелил.
На сей раз щеголь упал, и я среагировал намного быстрее. Увидев, как некий человек в еще более богато отделанном панцире начинает отдавать команды, я пристрелил и его, а затем человека, распоряжавшегося у второй катапульты. И если после первых двух смертей римляне всего лишь пришли в замешательство, то теперь они запаниковали и побежали к лодкам. Я начал охоту за теми, кто эти лодки держал, и небезуспешно: вот одну лодку уносит от берега, вот вторую… Другие не стали ждать тех, чьи лодки ушли, и бросили их на берегу.
Я прекратил стрелять, решив, что боеприпас – вещь в данных условиях невосполнимая и что я убил четырех офицеров или унтер-офицеров, точнее, их здешний эквивалент, а также не менее двух лодочников. А те, кто выжил и остался на берегу, после того как их лодки унесло, попросту сдались подошедшим людям Магона, предпринявшего вторую вылазку в порт.
Я же тем временем настроил прицел, а затем не спеша собрал винтовку. Но не успел я ее зачехлить, как за мной пришли двое и повели к Магону. Я не знал, чего ожидать, и приготовился к очередному разносу.
Однако Магон посмотрел на меня с некоторым опасением и сказал на своем языке, а один из его людей перевел:
– Мои люди видели, как ты наставлял эту палку, и потом люди падали. Что это? Чародейство?
– Нет, это русское оружие. Из моей страны, – пояснил я, увидев, что тот меня не понял.
Один из людей Магона подбежал и что-то сказал; я разобрал «Скипион» и «Аймилиан».
Магон неожиданно расцвел и сказал уважительным тоном:
– Один из пленных говорит, что ты убил их командира, а это был сам Сципион Эмилиан[13]. Он считается – считался – одним из самых способных молодых командиров в римской армии. Кроме того, ты убил еще четверых, лишив их двух катапульт и двух лодок, а также оптиона[14] манипулы. Если бы не ты, я не знаю, чем закончился бы этот бой[15]. Так что позволь поблагодарить тебя от имени города и его жителей. И… прости меня за насмешки и за холодный прием.
Я чуть поклонился, давая понять, что инцидент исчерпан.
А Магон продолжил:
– А как у тебя с владением мечом?
– Не очень, – сказал я. – Кое-что умею, но другим мечом – коротким и кривым. – «И, – добавил про себя, – фехтование саблей – это спорт, а не бой, там нужно совсем другое».
– И еще: у тебя много… такого оружия?
– Мало, – покачал я головой. – И им нужно уметь работать. Кроме того, видишь ли, к нему нужны специальные такие… стрелы, ну или вроде стрел. И их у меня недостаточно. Зато я могу создать кое-какое оружие, которое можно будет делать массово. Тоже из моей страны, но там все будет проще. Мне нужны будут только дерево и металл. И мастера по дереву и металлу, которые смогут сделать то, что я им скажу.
– Найдем. Мастера у нас лучшие в мире.
– И еще: у вас есть земляное масло?
– Ты хочешь сказать, такое… черное, которое горит? Можно достать у купцов.
«Вот и хорошо, – подумал я. – Еще одна моя задумка, вполне возможно, прокатит. Или даже две».
– И я еще подумаю, что именно можно будет придумать такого, чего римляне не ожидают.
– Мы за все будем благодарны, Кола. А теперь… поехали домой.
«Домой… Значит, их дом теперь мой дом, – подумал я. – Неплохо…»
На сей раз мне предложили разделить с Магоном повозку. Коней забрали с собой его сыновья. И как только они отъехали, Магон еще раз подозвал переводчика – его, как я уже знал, звали Адхербал – и попросил его перевести.
– Я к тебе отнесся не очень хорошо, хоть ты и спас мою дочь. Ведь ты… ты ей очень понравился, а я не хотел, чтобы ее мужем стал какой-то варвар.
– Понимаю, – кивнул я и подумал: «Что-что, а жениться мне рановато».
– А теперь я даже не знаю… В любом случае ты теперь желанный гость под моей крышей. Ну что, поехали?
И если по дороге вниз я с непривычки отбил себе филейную часть, то назад я вернулся в относительном комфорте.
